Меч Лета

– Ничего подобного! – активно выразил возражение Хэрт.

– Ну, кое-что, конечно, могу, – отозвался Блитц. – Но не на поединке.

– Одного не пойму, – вмешался я. – Почему проигравший должен умереть? И вообще, как они определяют, кто выиграл?

Блитцен мрачно уставился на обложку журнала «Новые тенденции гномичьей моды. Весна-лето. Сто вариантов одежды из волчьей кожи».

– Каждый из соревнующихся делает три предмета по выбору. А судьи оценивают каждый из них с точки зрения качества, красоты, точности исполнения, ну и прочего. Выигрывает получивший большее количество баллов.

А проигравшего ожидает смерть.

– Думаю, все же у вас не очень часто происходят такие поединки, – предположил я, прикинув, что если бы каждого второго мастера здесь лишали головы, то все эти прекрасные вещи давно уже некому было бы создавать.

– Ну, голова – это традиционная ставка, – объяснил Блитцен. – Большинство гномов теперь на ней не настаивает. Просто Джуниор упрям и старомоден, да к тому же меня ненавидит.

– Из-за цепи Глейпнир и твоего отца?

Хэрт резко мотнул головой, призывая меня заткнуться, но Блитцен похлопал его по колену.

– Все нормально, дружище. Я им расскажу. Они это заслужили.

Он откинулся на спинку дивана. Лицо его неожиданно стало спокойным. Казалось, что он смирился с идеей собственной гибели, и это уже сильно обеспокоило меня. Лучше бы он метался по комнате и колотил кулаками по стенам.

– Как вы уже знаете, предметы, которые делают гномы, имеют пожизненную гарантию, – начал он. – А ведь гномичья жизнь может длиться несколько сотен лет.

Я глянул на бороду Блитца. Она и впрямь у него без единого седого волоса или он красит ее?

– Тебе-то сколько лет?

– Двадцать, – ответил он.

 – А вот Джуниору уже около пятисот. Отец его, Эйтри, был одним из прославленных ремесленников за всю историю гномов. Он прожил больше тысячи лет и сделал множество важных предметов для богов.

– Даже я о нем слышала, – кивнула Сэм, откусив маленький кусочек от спринг-ролла. – Про него говорится в старых легендах. Он сделал молот Тора.

– Да. Но самая главная из его работ, несомненно, Глейпнир. Она гораздо важнее, даже чем Молот Тора. Ведь благодаря ей Волк не может освободиться и начать судный день.

– Ну, пока что ты не сказал мне ничего нового, – отметил я.

– Проблема в том, что цепь делалась впопыхах. Боги потребовали срочной помощи. Они уже дважды пытались связать Фенрира мощными цепями и знали, что их окно возможностей закрывается. Волк же день от дня все больше креп и дичал, и было ясно: вскоре он станет неуправляемым. А Эйтри… В общем, он сделал, что мог, учитывая, как ему пришлось торопиться. До сих пор цепь держалась, но тысяча лет – очень много даже для гномичьей цепи.