Механикус Ползунов

Э-э! Что это Иван Иваныч сокрушается?

Ползунов не отходил от котла. Он открывал водомерные краны и выпускал струйки воды и пара, заглядывал, щурясь, в топку. Но внимательнее всего он исследовал стенки котла. Наложил тряпку на медь и потом щупал эту тряпку и качал головой.

Черницын взял тряпку из рук Ползунова и тоже помял ее пальцами, но ничего не понял и вопросительно глядел на Ползунова. Тот попытался что-то объяснить, захрипел и махнул рукой.

В это время начал стучать и окутался облаком пара предохранительный клапан на котле.

Ползунов на несколько секунд застыл в нерешимости. Все смотрели на него. Ползунов вдруг кивнул. Черницын — и не только Черницын, но и Левзин, и пастор поняли: «Попробуем!» Черницын на цыпочках подошел к котлу и стал медленно раскручивать колеско крана.

Пастор не знал, куда глядеть, и переводил глаза с руки Черницына на штоки, торчащие из цилиндров, со штоков на коромысло и опять на руку.

Предохранительный клапан оборвал свой стук и шипенье. Загудел цилиндр, — все громче и громче… Пастор глядел с открытым ртом — шток неторопливо пошел вверх. Пастор обогнал его глазами: двухсаженное плечо коромысла тоже плыло вверх…

Что-то произошло внизу. Пастор посмотрел и вскрикнул.

Как только стал накопляться пар в котле, Ползунов заметил, что на медной поверхности появляются мелкие капельки — словно роса. Приложил тряпку и подержал — тряпка стала влажной. Ползунов испугался: «Неужели медь так плохо прокована? Тогда и до взрыва недалеко. Пар и вода под давлением в закрытом котле разъедят мельчайшие дырочки, которых сейчас и не видно, которые идут извилинкой в толще меди. Дырки станут больше, больше. Соединятся в трещину… Наконец, котел лопнет со страшным взрывом и от машины останутся одни обломки».

Ползунов понял: надо прекратить пробу и потушить огонь в топке. Уже застучал предохранительный клапан, значит, давление пара достигло предела.

И все-таки Ползунов сделал знак Черницыну пустить машину в ход. Он не удержался, чтобы не попробовать, по крайней мере, действие поршней в цилиндрах. Но едва кончился первый мах коромысла, Ползунов бросился к регулятору и, оттолкнув Черницына, закрыл пар. Он вспомнил, что взрыв уничтожит машину.

Черницын испуганно уставился на учителя. Стуча по ступенькам, сбежал сверху Левзин. За ним осторожно спустился Лаксман. Ползунов захрипел, выдавливая слова, и заморщился от боли, но его никто не понимал. Тогда Ползунов схватил железный крюк и стал вытаскивать из топки горящие поленья. Машинное здание наполнилось едким дымом и горячим туманом. Чихая, все с тем же удивленным, непонимающим лицом, Черницын стал помогать Ползунову, Левзин лил воду на головни.

Топка опустела, потемнела…

Ползунов отошел в сторону и лег на тулуп. Его ученики тяжело дышали.