Месть невольницы. Истинная для дракона

Ты узнала, что хотела?

— Эмми, зачем ты пришла? Что-то случилось?

Она кивнула, но смотреть на него теперь стало непросто. Изменило ли это её к нему отношение? Будет ложью сказать, что нет. Она не воспылала любовью, конечно. Но сочувствие, жалость и какое-то гурстное тепло даже заполняли её. А он продолжал менять тему.

— Скажи. Не пугай меня. Что такое?

— Я... мне... то есть нам... — Формулировать мысли, когда перед глазами ещё стоит его истерзанное тело, было непросто.

— Ты хочешь попросить о чем-то? — Она кивнула опять. — О чем угодно, клянусь, я всё сделаю.

— Нет. То есть… Я хотела спросить... Про Амана. Ты же знаешь и, если не очень занят…

И он рассказал. Подробно, объясняя то, что она не понимала. Не злился от сотни вопросов, не раздражался… Был какой-то пришибленный что ли. Потом приблизился к ней, опять то и дело приподнимая и опуская вновь руки будто хочет обнять, но не трогает.

И в какой-то момент она увидела в нем не бывшего короля и отца своего ребенка, а просто мужчину. Живого, который мог быть груб, мог быть слаб, много и жестоко ошибался в прошлом и так отчаянно сожалел в настоящем. Который мечется от осознания собственной беспомощности и безысходности.

Она заметила и то, что он красив. Был и раньше, но теперь стал каким-то другим, взрослее что ли, мужественнее. А глаза... Раньше он никогда на неё так не смотрел. И ведь она видела тогда его почти безразличный взгляд, но была занята своими чувствами...

И теперь была, поэтому не замечала прежде эту искреннюю грусть, вину, раскаяние... нежность... к ней... Она шагнула к нему и остановилась совсем близко, отчего его грудь перестала вздыматься.

И она не знала, что сказать, но продолжала рассматривать его черты лица так будто видела их впервые. Он, казалось, задержал дыхание, а стук его сердца был слышен наверное и за пределами дома. Её рука приподнялась и коснулась кончиками пальцев его подбородка... Мужчина вздрогнул, а она отдернула ладонь. И отвернулась.

Уже хотела даже уйти, сбежать, как он прошептал:

— Я люблю тебя. Ты же знаешь? — По её спине и рукам побежали мурашки. — И никогда больше не причиню вреда. Лучше умру.