Месть невольницы. Истинная для дракона

— Эмми? Всё в порядке? — Он стоял за её спиной, но даже так она чувствовала его ожидание, поэтому обернулась, чтобы смотреть в глаза.

— Ты сделаешь всё, что я попрошу?

— Всё, что пожелаешь...

— И ты не станешь прикасаться ко мне, если я не захочу.

— Даже если никогда?

Эммили было страшно вновь ему довериться. Это ужасное ощущение, когда ты хочешь что-то сделать, но так страшно, что даже все внутри сводит и живот скручивает болью. Он — вот, стоит напротив, и ей нужно просто сделать шаг. Один шаг.

Но даже шагать с моста ей казалось проще, чем сейчас пойти ему навстречу.

Ей вновь кажется, что она видит искренность. Но в прошлый раз она тоже так думала. Как определить? Лжёт он или нет? Вдруг это снова какая-то игра? А потом он опять её растопчет. И Азар прямо сейчас видит все её сомнения. Они на лице написаны. Возможно поэтому в его глазах боль? Но когда-то в них она видела несуществующую любовь. Может и боли там тоже нет. Может Эммили всё это лишь кажется...

— Не нужно, — вдруг он произносит тихо, — остановись. Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас, если ты не готова. Я подожду. Всегда буду ждать. Если не веришь, это ничего, это понятно. Всё хорошо. Слышишь, Эмми?

Но она всё же делает шаг ему навстречу. Совсем маленький и неуверенный.

— Ты будешь любить меня?

— Ты будешь продолжать любить меня? Даже если я не буду?

— Великий! Конечно! Всегда! Ты предлагаешь нам...

— Попробовать быть семьёй.

— Спасибо, моя Эмми, за этот шанс. Спасибо! — Он так смотрел на неё, словно она только что сообщила, что сам Алмазный дух пришел к ним в гости на чашку чая.

— Нет. Подожди. Если я скажу, ты сразу оставишь нас. Меня и Амана.

— Обещай. Дай клятву.

— Клянусь... — выдохнул он, и магия заискрилась вокруг.

— А теперь... — Она ещё приблизилась.

— Что мне делать? — Он шептал, будто боялся спугнуть.

— Если хочешь, то можешь обнять меня.

Он дернулся к ней, но остановился.

Она кивнула. И он обнял, осторожно прижав ее к себе.

Пусть её не поймут, пусть осудят. Но она просто хотела жить. Любому другому мужчине нужны были бы её ответные эмоции, которых почти нет. А он счастлив, что она просто рядом. Он любит её (точнее — их) сына, и Аман тянется к нему.

Он смотрит на неё как на божество, принимая её такую — сломанную. Старается наладить.

И у неё внутри всё же появляется тепло.

Пусть кто-то посчитает, что она слабая, что такого нельзя прощать. Она и не прощает. Но только рядом с ним не чувствует себя ущербной, ведь он тоже такой. И это можно будет назвать в какой-то мере спокойствием. Её личным.

Ведь ей вот так — с ним — не больно и не страшно.

И это только её жизнь.

Ему хотелось кинуться к ней, заключить в объятия. Прижать к себе так сильно, чтобы она почувствовала, какая огромная его к ней любовь.