Мятежная леди

Фиона была решительно настроена сама воспитывать сына, хотя бы для того, чтобы вырос не похожим ни на отца, ни на деда. Однако ей было хорошо известно, что слуги и кормилицы, как правило, играли в воспитании отпрысков знатных семей куда большую роль, чем родители. Представления леди Фелины о материнстве сводились к единственной задаче — родить сына.

Сейчас, например, Фелина испытывала к внуку весьма умеренный интерес. Разумеется, она выразила радость по поводу того, что ребенок пошел скорее в Данвити, чем в Джардинов, но не ворковала над ним, не просила, чтобы ей дали его подержать, не то что другие!

Фиона вздохнула. Ей вспомнилось, какое недоуменное было у матери лицо в ответ на предположение Керкхилла, что ей наверняка захочется остаться в Спедлинсе до тех пор, пока дочь не оправится после родов. Фелина никогда не скрывала, что предпочитает удобства и уют Аннан-Хауса сельским красотам Данвити-Холла. А Спедлинс куда меньше, чем Данвити-Холл, и здесь все совсем по-простому.

Интересно, приходили ли эти же мысли в голову Мейри, когда та родила сына? И когда Мейри с Робом вернутся в Данвити-Холл?

Глубоко вздохнув, Фиона осторожно взяла спящего малыша на руки. Она боялась его разбудить — вдруг заплачет? Но с другой стороны, ей почему-то было страшно, что он вообще никогда не проснется. Его дыхание было ровным. Понимает ли он, что мама держит его на руках? По его виду не скажешь.

Фиона на цыпочках направилась к своей постели. Осторожно уложила сына и легла сама, взбив за спиной подушки. Снова взяла сына на руки — было так приятно его держать, наслаждаясь теплом его тельца. Она вглядывалась в его личико, любовалась темными ресницами и пыталась понять, на кого же он все-таки похож. Темные волосы, как ее собственные, еще Фелина это заметила.

Фионе показалось, что волосики у него довольно редкие, не столь густые, как у нее или Уилла, зато прямые, а не вьющиеся, как у мужа. Что касается всего остального, он выглядел так, как выглядят все младенцы, разве что казался ей таким очаровательным милашкой!

Она дотронулась пальцем до его ладошки, и крошечные пальчики немедленно обвили мамин палец. Фиона слышала, как бьется его сердце, и ее охватила жаркая волна счастья, когда она с любовью смотрела на сына.

Послышался легкий стук в дверь, и Фиона тихо ответила:

Она не оглянулась, просто улыбалась — Флори опять боится застать ее врасплох!

Керкхилл удивился, что Фиона не спросила: «Кто там?» Осторожно открыл дверь и застыл на пороге, восхищенный видом леди Фионы. Она с улыбкой смотрела на новорожденного сына, лежащего у нее на руках.

— Поставь на стол, Флори, — тихо сказала она, не поднимая головы. — Сейчас встану и поем.

— Это не Флори, — отозвался Керкхилл.

Тогда Фиона подняла глаза, и улыбка на лице сменилась недоумением.