Мой наполовину (СИ)

Я прошла поворот, и в итоге пришлось пройти через узкий коридор между двумя зданиями.

Я уже видела неоновый край названия. Слышала позади шум дороги, а спереди громкие биты, когда дверь клуба открывалась с периодичностью в несколько секунд.

Хоть летние ночи и светлые даже в одиннадцать вечера. Но там было темно, и фонарь не попадал в этот проем.

Чем ближе я подходила, тем лучше различались кирпичные стены.

Было немного страшно, но когда, наконец, я прошла тот отрезок и выдохнула облегченно.

Услышала, что мой мобильник зазвонил и, не сделав шага вперед, я вытащила его, но ответить не успела. Меня кто-то перехватил поперек живота, закрыл рот рукой и утащил обратно в тот проем.

Сердце колотилось, когда воспоминания встали перед глазами слишком живой картинкой. Эмоции, страх, боль… все это было реальным. Не только потому, что я все это испытала однажды, но и потому, что я не могу это забыть.

Олег молчал, а я не поворачивала головы. Я смотрела в окно, продолжая свой рассказ, и мое зрение размывало, словно я пыталась разглядеть на белом тюле стереокартинку. А та и оживала теми ужасными кадрами.

Я не хотела рассказывать Олегу все. Потому что проговорить ту ночь я смогла лишь однажды. Остальное только маленькими отрывками с психологом.

Каждый раз, когда я об этом вспоминаю так подробно, я плохо сплю. Просыпаюсь от боли. Словно мое тело только что это испытало снова. И сегодня это произойдет вновь.

Оторвала голову от окна и заметила, как Олег, опустив голову, сидит, сгорбившись над своими скрепленными в замок руками.

Его костяшки так побелели, словно он сломал себе суставы.

– В общем, я добралась домой на такси. Но сумочка и телефон остались там. Мне нечем было платить, и я просто выскочила из его машины. Побежала домой. но он меня поймал на лестничной площадке. Я вжалась в угол, и у меня началась истерика. Дальше не помню ничего. Проснулась утром. Была полиция, мама, врачи.

Я снова молчу. Как и мужчина. Рада, что он не задает вопросы. Он просто слушает меня и злится.

Я злюсь постоянно. Но этого не видно по моему лицу. Она внутри. Я накапливаю ее, а потом либо выплакиваю в душе под струями воды, либо проговариваю опять в душе.

– Иногда я виню маму во всем, что случилось, – внезапно делюсь мыслями, о которых никогда не говорила вслух.

Впервые за это время Олег реагирует и поднимает на меня свой взгляд, но позы не меняет.

– Я размышляю о том, что, если бы она мне не позвонила и я не остановилась. Быть может… может, я успела бы отойти от того проулка дальше. Знаю, что это глупо, и ругаю себя за эти мысли. А еще, я думаю, ведь в таком случае он мог схватить другую девушку. И я не желаю той другой, такой участи. Потому что это настолько страшно, что опускаешь руки и не хочешь больше ничего. И грязь с кожи и изнутри никак не отмывается.