Мой наполовину (СИ)

Я почти доел свой завтрак, как она открыла глаза. И первым, что было, когда Алла, увидела меня, она стала плакать.

– Все в порядке. Все обошлось, – я сжал ее руку и сел рядом.

– Олег, – она снова начала лить слезы.

– Алла, ты теперь в безопасности.

Я говорил мягко и хотел пойти за врачом.

– Я так виновата, Олег. Прости меня, родной.

Таких слов я не слышал от нее уже очень давно. Все уменьшительно-ласкательные слова заменились именами давным-давно.

Видимо, так на нее повлияла авария.

Врач осмотрел жену, а я в это время позвонил на работу, предупредить о выходном.

Вернувшись, я не услышал ничего нового от врача.

У меня были вопросы к жене, но задавать их сейчас было бы ужасно неправильно.

Теперь вина была с удвоенной силой.

Мы переписывались с Сашей, и я знал, что сказать ей обо всем, тем более не смогу. После правды попросить подождать пару недель или месяц, пока не подам на развод? Глупость несусветная.

Это воронка. И она засосала меня с головой. Думаю, я уже никогда не смогу выйти из нее безболезненно. И самое ужасное, что страдать в итоге будут все.

Я бы хотел поговорить с отцом. Он нашел бы слова сразу. Помог разобраться или даже натолкнул на мысль, указал направление.

Я чертовски злюсь на себя. Я не могу вернуть все обратно и поставить точку в правильном месте и вовремя. А сейчас, остановить долбанный механизм вообще не в силах.

Сын тревожился и приезжал к Алле каждый день, пока она была в больнице. Но продержали ее там всего три дня. Просто понаблюдали за состоянием и в среду мы уже были дома.

Она постоянно улыбалась мне, гладила по руке, если я был рядом. Просила обнять… остаться чуть дольше, задержаться с ней.

Это контрастировало с тем, какими мы были последнее время.

Но я видел, как она затаивала дыхание, стоило мне начать говорить. Она боялась, что я начну тот самый диалог, который над нами обоими висел с прошлой недели.

Во вторник я приехал к Саше. И понял, что меня гнетет происходящее.

Я ощущал вину сильней, чем когда-либо. С губ срывались вздохи, как если бы в следующую секунду ты стал бы говорить и облегчать душу горькой правдой, но я просто молчал.

Саша была мягкой и нежной. Она начинала открываться мне. В то время как я, наоборот.

И как бы ни тяготила правда, рядом с ней я отпускал все. С ней рядом был покой. Я изнутри ощущал себя другим. Она меняла и меня собой.

Прошла еще одна неделя. И когда Саша сказала мне, что в пятницу ждет меня на ужин к себе, учитывая, как далеко продвинулись мы с ней, я знал, что пришло время.

Последнего клиента я обслужил еще в четыре. Дальше переделал многие заказы внося правки и прочие дела, что стояли у меня в списке дел. Сделал пару заказов для Саши на вечер и поехал домой в шесть. К слову, Жанна все еще была в городе.