Москвичи и черкесы

– Да! Вы за преферансом! Но мне наговорили, что у вас банк, что игроки между собою перессорились и в кого-то выстрелили из пистолета.

– Если б выстрелили в человека, можно ли в этой небольшой комнате не попасть в него? А вы сами видите, что мы все целы.

– Разумеется. Да как бы мне, Александр Петрович, переговорить с вами несколько слов?

– Сделайте милость! – отвечал капитан и повел его в свою комнату. Они сели.

– Я знаю, Александр Петрович, что у вас играли в банк, – тихо сказал полицмейстер, – что Грушницкий в вас выстрелил; но жалобы нет, банка я не застал: стало быть, все кончено. Остается поединок, на который господин адъютант вас вызывал: я сам это слышал, своими ушами; прошу не пенять, если я доведу об его вызове до сведения коменданта; во-первых – по обязанности своей, тем более что мне же приказано смотреть, чтобы он не наделал каких-либо проказ; во-вторых, я хочу избавить вас от последствий, неразлучных с поединком; а потому и прошу дать мне подписку, что вы не выйдете по его вызову – это необходимо. В противном случае я вынужден буду оставить здесь полицию, а сам ехать тотчас же уведомить обо всем коменданта.

Напрасно уверял его Александр, что между ним и адъютантом не было и помина о поединке. Полицмейстер требовал подписки. Капитан должен был исполнить его желание, хотя и не сознавался, что между ним и Грушницким были неприятные объяснения.

Полицмейстер уехал. Александр возвратился в комнату брата.

– Ну, Пустогородов, не угодно ли вам выбрать секунданта? – сказал Грушницкий, взяв в руки шапку, – я вас ожидаю завтра в семь часов утра, в лесу у четвертой версты по Московскому тракту. А вас всех, господа, приглашаю быть свидетелями поединка.

– Которого не будет! – отвечал Александр.

– Позвольте вас спросить, почему? – возразил адъютант.

– Потому что, во-первых, это было бы сумасшествием с моей стороны с вами стреляться; а во-вторых, вы уже в меня выстрелили.

– Я не вас вызываю, а брата вашего! Но если вы это принимаете на свой счет, тем лучше. Извольте мне объяснить, почему драться со мною было бы сумасшествием с вашей стороны, а?

Тут Грушницкий, сжав кулак и грозя им, сделал несколько шагов к капитану.

– Стой тут и ни шагу вперед! – возразил Александр, вскакивая в бешенстве со стула. – Еще полшага, и все для тебя кончено!

Грушницкий остановился.