Москвичи и черкесы

– Александр Петрович по приезде в Тифлис подал немедленно в отпуск и в отставку, вслед за тем он не устоял против тамошнего климата и занемог желчною горячкою. Когда я выехал, он еще был опасен.

– Прасковья Петровна! Поди сюда! – закричал старик в сильном волнении. На крыльцо вышла пожилая женщина, он сказал ей встревоженным голосом: – Александр ведь болен горячкою!.. Вот господин офицер знает его.

Адьютант поклонился Прасковье Петровне и, на ее вопрос, повторил сказанное.

– А не видали ли вы другого Пустогородова, – спросила она, – что он делает?

– Как же! Я с ним познакомился, он уехал в Персию.

– Покинул больного брата?

– Он выехал, когда еще не приезжал Александр Петрович. Полковник фон Альтер, который ненавидит капитана Пустогородова и большой приятель с Николаем Петровичем, ускорил свой отъезд в Персию; будучи снабжен всем нужным для путешествия по той стране, он уехал вместе с меньшим братом, чтобы избежать встречи со старшим.

– Надолго ли поехал полковник фон Альтер в Персию? – спросила Китхен, стоявшая у дверей.

– Не могу вам определительно сказать; но думаю, что он не возвратится. Я слышал от Николая Петровича, что он намерен вступить в персидскую артиллерию, куда охотно принимаются иностранцы для обучения туземцев; а как он прусский подданный, то ему будет это легко. Говорят, полковник фон Альтер огорчен какими-то семейными обстоятельствами.

Вышедший на крыльцо станционный смотритель с подорожною прервал разговор.

– Староста, бери прогоны! – закричал адъютант.

– Я их получаю-с, – сказал смотритель.

– Знать не хочу: по правилам почтовой езды старосте отдаются прогоны.

– Все равно-с, как вам угодно.

Ямщик без шапки подошел к адъютанту.

– Сколько следует прогонных денег?

– Ничего-с, ваше превосходительство! – отвечал ямщик, почесывая голову; потом, поклонясь, сказал Поберегите, ваше сиятельство, лошадок.

– Вот я сейчас поберегу тебе бороду! – гневно возразил адъютант. – Сколько следует на тройку прогонов? Говори!

Мужик наконец вымолвил. Адъютант вынул кошелек и отсчитывал деньги. Между тем смотритель, кашлянув раза два, сказал запинаясь:

– Смею доложить-с, староста не виноват; они напуганы-с: на днях проехал фельдъегерь, они, дураки-с, взяли с него прогоны: тройка вся легла-с, а ямщик еще не отдохнет-с от побоев.

– Всякий делает, как знает; кто в деле, тот и в ответе! – отвечал адъютант, отдавая прогоны.

– Пословица говорит-с: отвага кандалы трет, отвага мед пьет-с, – заметил смотритель.

– Ваше сиятельство! Поклажи было в повозке – чемодан, сабля, ковер, шинель, всего пять штук? – доложил староста.

– Так! – отвечал адъютант. – Переплет-то хорош ли? Чоки подвязаны ли?

– Все исправно, ваше превосходительство!

– Подай огня закурить трубку.