Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

И сама, как хозяйка, разлила всем в бокалы красное вино, пояснив: – Покупаем у небольшой фирмы, занимающейся выращиванием винограда и производством вина в ограниченном количестве, про которую тоже можно сказать, что у них все мило и по-домашнему. Вино очень хорошее. Я к своим посетителям отношусь как к родным!

«Любит женщина себя похвалить, – невольно отметила про себя Ефросинья. – Хотя есть за что!»

– А вот на тебя, подруга, я сильно обиделась, – обратилась Валентина к Люсьен.

– Что так? – подняла глаза та. Она как-то подобрела, попробовав действительно хорошее вино.

– Ведь знала, где я обитаю, а не приходила. Я тебя искала, волновалась, не знала, где ты.

– Она в местном приюте жила, – сказала Фрося.

– Эх, Люсьен, Люсьен… – покачала головой Валентина.

– А что? Мне там нормально было. Крыша над головой, работа. А к тебе идти неудобно – ты ж кормить будешь, а я уж достаточно поела за твой счет, стыдно уже. Свой кусок хлеба имею, не жалуюсь!

Между тем девушка-официантка принесла еще вина и какие-то сладости.

– Спешишь, – обронила вскользь Валентина, не убирая улыбки с лица.

– А вспомнила про тебя вот почему… – начала Люсьен.

– Так я и знала! Ничего просто так не сделаешь! И что тебе потребовалось?

– Расскажи, что там у тебя вышло, – попросила вдруг Люся.

– Не с чем, а с кем. Почему ты так некрасиво, со скандалом, ушла от пана Людвига? Столько лет работала… Непонятно, что у вас там вышло?

– Ну, ты вспомнила! Вообще-то, мне не хотелось бы об этом… Я предпочитаю хранить хорошие воспоминания.

– Но это важно! Я же помню, в последнюю нашу встречу ты даже плакала от какой-то несправедливости, допущенной по отношению к тебе. И еще говорила про какой-то листок с цифрами, – напомнила Люсьен.

– Да, да, вспомните, пожалуйста! – попросила и Фрося, как только услышала о пресловутом листке.

– Да чего вспоминать? Я прекрасно все помню… – вздохнула Валентина. – Я прибиралась, как всегда, в кабинете пана Людвига. Я делала это много раз и знала все правила и условия.

– Условия? – переспросила Люсьен.

– Пан был известным ученым, он все время что-то писал, что-то записывал, делал какие-то заметки, расчеты. Домашние строго охраняли его покой. Все соблюдали это правило, так как понимали – человек работает. А в последнее время дела у пана Людвига явно шли не в гору. Я, конечно, не лезла в дела хозяев, но все равно события происходили у меня на глазах. И я замечала… невольно, но замечала…

– Да ты не оправдывайся! Мы же ни в чем тебя не обвиняем! – успокоила женщину Люсьен и снова разлила всем вина.

Василий слушал их, но в разговор из-за непонимания темы не встревал, а только пил и ел. Причем тарелка его опустошалась с приличной скоростью.