Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

– Хорошо живут психиатры, – отметил полицейский.

Они ждали долго, прежде чем появился древний старик и прошаркал к ним мелкими шажками. Выглядел он как вышколенный целой вечностью слуга.

Вацлав представился и сообщил, что ему срочно необходимо поговорить с хозяйкой дома. Слуга пообещал спросить у пани Дороти, сможет ли та принять неожиданных визитеров, и так же медленно удалился, гордо держа голову.

– Ну сколько нам тут так стоять? Дед ведь час туда-сюда ходить будет! – Вацлав нервно закурил.

Фросю тоже охватило волнение.

– Да что он там застрял? – недоумевал Вацлав.

– Терпение, – тронула его за рукав Ефросинья.

Наконец на аллее показался старик – с точно таким же выражением лица и походкой, ни на секунду не ускорившейся. Он подошел к решетке и, переведя дух, сообщил:

– Пани Дороти не может вас принять.

– Как это не может? – Вацлав даже икнул. Он вообще вел себя очень нервно. По всей видимости, ему с трудом удавалось воздержание от алкоголя.

– И что? Разбудите ее!

– Мы приехали из Кракова!

– К хозяйке приезжают и из других стран, и даже с других континентов, – поджал губы старик и развернулся, явно чтобы уйти.

– Стоять! – закричал Вацлав. – Мы из полиции! Она должна нас принять!

– Пани Дороти никому ничего не должна, – сухо ответил старик, не оборачиваясь и не останавливаясь.

Что только не кричал ему вслед Вацлав – дед как оглох. Фросе даже показалось, что разошедшийся полицейский сейчас начнет бросаться на решетку. Она буквально оттащила его от ограды и попыталась успокоить.

– Со мной как с мальчишкой! Какой-то старый хрыч! Я же из полиции! Да кто она такая? Кем себя возомнила?! Подумаешь, великий психотерапевт… Перед законом все равны! – брызнул слюной помощник комиссара.

– Надо позвонить Владиславу, – предложила Фрося, сама не зная, что делать.

Старик на подходе уже к двери замер на полушаге, словно у терминатора закончилась батарейка. Затем медленно обернулся.

– Извините, какое имя вы сейчас назвали, юная пани?

– Владислав. Влад Светлов, – повторила Фрося, очень тронутая обращением «юная пани».

Дед вдруг довольно резво для своего возраста развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел назад, слегка увеличив скорость передвижения. Вернувшись к решетке, он открыл ворота.

– Проходите. Я слышал имя этого человека из уст своей хозяйки.

– В каком контексте? – поинтересовалась Фрося.

– Что перед ним или людьми, пришедшими от него, двери ее дома всегда открыты.

– Даже так? – многозначительно посмотрела на своего спутника Ефросинья.

– То есть полиции вы двери не открываете, а при упоминании имени Влада – пожалуйста? – искренне удивился Вацлав.

– Я исполняю волю хозяйки, – пояснил старик.