Надежда рода

Однако до сих пор непонятно, зачем отрицать магию и низводить ее до уровня страшного греха?

– Потому что магия – это лекарство и запретный плод, – ответил за хранителя Алим. – Единожды соблазнившись, уже не откажешься. Так ведь?

– Верно, – степенно кивнул герр Кальман-Виленталь, удовлетворенный ответом, – магия способна излечить недуг и тем самым свести на нет действие печатей. А это риск для народа! Тайну сохранит только полный запрет на использование магии.

– Но люди пользуются, наплевав на правила! – искренне возмутилась.

– Так, и заповеди не все соблюдают. Не убий, не укради, не прелюбодействуй и далее по списку, – старик пожал плечами. – Человек грешен и невежественен. Поэтому лишь избранные знают о печатях. И только избранные способны управлять ими и заботиться о благе народа.

– Говоря об избранных, имеете в виду великого князя и членов совета? Что же получается? В своей вседозволенности они творят, что захотят? Где справедливость? Куда приведет ашкеназский народ правление д`Амниеров? Прежние порядки устарели и уже не работают. Если не хотите подвергнуться очередным гонениям, необходимо что-то менять.

– А что вы сделаете? Введете магию в обиход? Это неоправданный риск, который приведет к катастрофическим последствиям, – старик хоть и подчинялся, но здравости ума его никто не лишал.

– Магия – не зло, она исцеляет, защищает и спасает жизни. Я за использование ее в разумных пределах, – пробурчала в оправдание, понимая, что хранитель прав.

Не бывает полумер, всегда найдется тот, кто зайдет чуть дальше остальных, хотя бы из любопытства. Тут либо полный запрет подействует, либо одобрение без ограничений. Устои разрушатся, если бездумно расшатывать основу.

– Не будем спешить с выводами, – пришел на помощь Алим. – Мы пришли сюда, чтобы понять, как снять печати и…

– Излечиться? – закончил за молодого человека герр Кальман-Виленталь. – Уверен, что хочешь избавиться от инвалидного кресла и лишиться очевидного преимущества?

– Да! – в сердцах выкрикнул помощник, шумно вздохнул, успокаиваясь, и добавил. – Уверен. И никакая мнимая польза не убедит в обратном.

– Жаль. Князья нарочно сохраняли увечье как признак избранности. Хотя, – хранитель покачал головой, что-то прикидывая в уме, – они самостоятельно передвигались, а хромота или же поврежденная рука этому ничуть не мешали. Пожалуй, еще возникнут сомнения в способности Алима Осиповича к продолжению рода.

– Вопрос по исцелению не обсуждается, – заявила тоном, не терпящим возражений, – в архивах мы как раз искали способ нейтрализовать действие печатей. Полагаю, информация содержится здесь? – достала из потайного кошелечка дневник и положила на стол.

Старик побледнел, увидев реликвию в чужих руках.