Не гореть!

— Ну, все же возраст…

— Возраст, — согласился пан Мыкола как раз в тот момент, когда у него зазвонил телефон. Он достал трубку, принял вызов и негромко проговорил: — Шо, ребенок? Не нашли?.. Угу, я понял… Ну то — вже шось… Молодец!.. Не, дальше не идите. Ждите нас у тоннеля. Мы подходим уже… Жди, говорю, неугомонная! Там хорошо прочесать надо, всеми силами. Весь квадрат. Поняла? Отбой!

Сунул телефон обратно в карман и повернулся к Басаргину:

— На железке детскую кепку нашли. Оля говорит, Олег в такой ходил в поход. Значит, по рельсам брели, балбесы!

Денис кивнул, и они зашагали дальше, внимательно оглядываясь по сторонам и раз за разом выкрикивая имена пропавших детей.

Очень скоро лесок закончился. Выйдя на более открытую местность, Денис увидел, как внизу неторопливо прогромыхали запыленные, тусклые голубые вагоны дизеля. А в стороне от железки расположилась на привале небольшая группа. К ней и спускались теперь с невысокого пригорка Басаргин с паном Мыколой со своими волонтерами.

И чем ближе Денис подходил к ожидавшим их поисковикам, тем больше ему казалось… да нет, не казалось… он все больше убеждался, что видит среди них Олю.

Свою Олю!

С отросшими волосами, собранными в коротенький хвостик на затылке, и челкой, такой длинной, что приходилось закладывать ее за ухо. В простеньких черных джинсах и кроссовках. Яркое пятно — куртка на ней была глубокого лимонного цвета. Не иначе, чтобы издали ее видели.

Сидящей на заборе, грубо сколоченном из тонких стволов дерева, ограждающем выгон, подпершую кулачком подбородок и локтем упиравшуюся в острую коленку. Этот самый локоть соскользнул с ноги, и она едва не грохнулась, когда и сама его увидала.

Вовремя успела соскочить, приземлившись на ступни. И теперь совсем не отрывала от него взгляда.

Сердце, дурацкий орган, который по идее ничем, кроме насоса, перекачивающего кровь, служить не должен, сейчас с каждым его шагом ухало все сильнее, и он не понимал, как такое может быть. Какого черта оно превратилось в радар — радар, поймавший ее присутствие и начавший отчаянно верещать? А он сам — больше не замечал никого, не замечал других людей вокруг, гор не замечал, открывшегося вида на тоннель, куда они шли, не замечал. Забыл, что здесь делает.

Перед ним была только Оля, вытянувшаяся в струну. Высокая, худющая, не знающая, куда ей деть руки — то смыка́ющая их замком на груди, то прячущая за спину, то сующая в карманы. И еще был ветер, подхватывавший ее челку, выбивающий волоски из-за уха и опрокидывающий их на лицо, чтобы она снова вынимала ладошку из куртки и поправляла их.

— Здрасьте, — брякнул Денис, подходя к ней и другим. Из голоса его прорвалось удивление, хотя он и пытался это скрыть.

Оля удивлена не была. Но напряжена — до предела.