Не гореть!

Последнее его сообщение: «Пока еще не начинал» — про издевательства на практике тогда, сейчас оно созвучно итогу всего их знакомства: ничего не начиналось.

Неужели он правда сказал то, что сказал?

Как же не начиналось, если она чувствовала целую бурлящую, бьющую, как родник, жизнь внутри себя только тогда, когда он был рядом? И ведь это она позволила ему… думать так, говорить так. Ей не хватило решимости еще тогда, по телефону, оборвать его, донести до него мысль, что для нее все было. Было тем же, чем и для него!

И вот пожалуйста — не успел уехать, и с его номера отвечает какая-то баба?!

Не в силах сладить с захлестнувшими ее эмоциями, Олька раскрутила свою бутылку с водой и сделала несколько глотков.

Интернет среди степей пробиваться не желал. За Винницкой областью следовала Хмельницкая. Отметка на часах приближалась к девятнадцати. И сейчас он точно уже не спит. Звонить?

И опять напороться на эту… которая «слухаю». Оля судорожно и шумно выдохнула.

— Ребенок, ты вечерять будешь? — неожиданно донеслось снизу.

— Нет, спасибо, — отозвалась она. С ней от самого Киева ехал мужичок старше средних лет, мелкий против Ольки, жилистый, усатый.

Довольно забавный, говоривший с другими попутчиками медленно, будто подбирал слова, и с сильным акцентом — явно закарпатским. Где-то в районе Фастова выяснилось, что его зовут пан Мыкола, и что им с Олькой прям совсем по пути — ему тоже до Ворохты. Сейчас на все купе они остались вдвоем, потому что остальные высадились еще в Жмеринке.

— Стесняешься, чи шо? — чуток пожевав собственные усы, поинтересовался пан Мыкола, зыркнув на нее острыми темными глазами из-под седоватых пушистых бровей.

— Такое худое — и не хочется, — хмыкнул попутчик, видимо, не вдумываясь, что и сам-то плотностью фигуры не отличается. Но аппетит у него был неплохой, это да. — Спускайся и ешь, мне дочка много наготовила, девать некуда. А до Тернополя к нам никто не… подсядет. Я тут… как его… приловчился проверять в интернете, ну… куплены билеты чи не. На станциях, где ловит… эту… ее… связь! О!

— Чего вы мучаетесь? Говорите на украинском, — улыбнулась Оля, свесив голову.

— А на украинском — ты не поймешь ничего.

Сам-то я с Лумшорів… Не слыхала? Теперь-то в Ворохте обитаю, на турбазе работаю. У меня жена оттуда. Мы в горах так говорим — никто не понимает. А учился я у Харькове, чуток русский выучил. Потому легче мне по-твоему, чем тебе — по-моему.

— А я тоже в Харькове учусь, — улыбнулась ему Оля со своей верхней полки.

— Ну да! На заочном. В НУЦЗУ.

— Молодец! В Ворохту чего едешь? Отдыхать? Вроде ж, не каникулы.

— Наверное, насовсем еду… ну, так получилось, — резко смутилась Оля.