Не гореть!

Стояла и смотрела на него так, будто ждала реакции. В неразличимых, мельтешащих помехах переговоров других людей что-то громче всех вещал Бачей. Кажется, что-то про то, что Оля — молодец. И про то, что она глазастая. А потом она вдруг шагнула к Басаргину, очутившись вмиг так близко, что впервые за долгое время он почувствовал ее запах — и будто бы не было километров расстояния, бесконечных недель разлуки, переворачивающего всё желания вернуться. Она глядела на него своими огромными, невозможными, нездешними, совсем инопланетными глазами — ищуще и отчаянно — пока не сказала:

— Здравствуйте, товарищ лейтенант.

И как, черт подери, она тут оказалась?!

[1] Воро́хта — посёлок городского типа Ивано-Франковской области Украины. Расположен в верховьях реки Прут, на северных склонах Лесистых Карпат, близ Яблоницкого перевала (850 м).

[2] Ах ты ж коняка такая, Макарчик! Я кому сказала, иди к бабе Оксане уроки делать, а?! Опять в школе не был, тварюка мелкая! Вот приду домой, как отхожу лозиной по спине, будешь знать, как не слушаться! (здесь и далее укр.)

[3] Макарчик, я потом!

[5] То же, что и драники.

В Закарпатье традиционно подаются в горшочках с мясом и сметаной.

[6] Виаду́к (фр. viaduc, происходит от лат. via — дорога, путь, duco — веду) — транспортное сооружение мостового типа, возводимое из камня, железобетона или металла на пересечении дороги с глубоким оврагом, лощиной, горным ущельем.

17. «Да мы ж с тобой почти земляки!»

Поезд Киев-Рахов из года в год отправляется с киевского вокзала в 14:28 с тем, чтобы болтать своих пассажиров почти что сутки по городам и весям родной страны. До Ворохты Оле было катиться чуточку меньше.

А именно семнадцать с половиной часов.

И все это время от себя никуда не денешься. Оля и рада бы — да как? Болезненные, мучительные мысли сверлят виски, долбят ребра, саднят ранами на коже и не дают забыться ни на минуту. Если бы она не впала в ступор в первые минуты после звонка Денису, наверное, перезвонила бы еще раз. И еще. И еще. До тех пор, пока, в конце концов, не услышала бы его голос вместо постороннего женского. Или пока ее не добавили бы в черный список, из которого не достучаться.

Но дальнейшие Олины действия были сведены к автоматическим.

Погрузиться в поезд, влезть на верхнюю полку своего купе. Вытащить бутылку воды и устроить ее рядом с собой. У нее пересыхало горло — она часто пила. И ей хотелось плакать. А плакать, по крайней мере, глупо. Третий час дня. Дэн спит. Наверное, после караула. И в его доме есть женщина, которая считает возможным отвечать на звонки.

Но если дождаться, что он проснется? Может быть, тогда набрать еще раз? Или написать? Они же общались когда-то триста лет назад в Вайбере. Еще на практике.