Не гореть!

Какой еще иногородний парень, если за столько времени ни разу не приехал?!

Но Дэн принял Олину версию, пусть это и вранье от первого до последнего слова, не хотел давить, потому что это ни к чему хорошему не привело бы, и в то же время не понимал, что заставляет ее не позволять им сблизиться при всей видимости улучшившихся отношений. Мало того, что она младше его на десяток лет, так еще и непонятно, как реагировать на самого себя, на ней вот так всерьез залипшего.

«Съезжу к папе за благословением!» — хохотнул Денис, когда их ПСА[1] въезжал в ворота базы. Мужики шустро высадились и в скором времени переодевшимися вваливались в комнату отдыха, довольно поглядывая на незамысловатые разносолы.

Было уже около одиннадцати. В морге, украшенном мишурой и бумажными балеринками, развешанными на окнах и на потолке, тусила Машка с психологиней, фельдшерицей, несколькими ребятами из соседнего отделения, с которыми они «скидывались», и с начальником караула, лениво расположившимся, как и полагается, во главе стола. Сама же повелительница диспетчерской выглядела под стать созданной ею собственноручно красоте в интерьере.

Разумеется, белоснежных девиц в пачках из бумаги на ней не болталось. Но зато голову венчала бархатная голубенькая шапочка с серебристыми снежинками, из которой торчали две белые искусственные косицы. На шее, как шарфик, висела пушистая блестящая гирлянда в тон. А вместо привычной формы барышня переоделась в платье, пусть и не вечернее, но все же достаточно праздничное.

Новоявленная Снегурочка хлопотала у стола с не менее сногсшибательными феями от медицины — и это была их единственная женская компания на праздничную ночь. Надёжкиной среди них не наблюдалось — значит, сидит, бдит у телефона.

Кто-то же должен. Интересно, оставили — потому что самая младшая? На всю ночь или будут меняться?

Алкоголя по понятным причинам не было. Хотя если хорошо порыться, как известно, по укромным уголкам, под кроватями или еще где, конечно, понатыкано чекушек. Но на столе в гордом одиночестве и с полным осознанием собственного величия стояла бутылка «Артемовского»[2]. Возле нее примостили Денисового Савелия, с ног до головы обмотанного дождиком — девочки, видимо, приняли символ части за ёлку. Он помалкивал и зыркал оттуда своими совсем человеческими, живыми глазами, выражая недоумение.

В этом году, в отличие от предыдущего, Пирогов корпоратив для части зажал. Но начальство почему-то все ожидали под утро — за ним водилось в самый неподходящий момент заявиться на работу, чтобы проверить, как служба служится. Новогодняя ночь такой забаве не помеха, а может, раззадоривала еще сильнее. И главное, отмазка перед всеми железобетонная — у него ведь действительно такая работа, когда не расслабишься даже в праздник.