( Не ) мой ребенок (СИ)

Как же я это ненавижу! Вечно, как только он подойдет, у меня все начинает валиться из рук. Я это выяснила еще в тот момент, когда меня учили сервировке столов. По его милости разбила бокал и получила нагоняй.

А Владимир будто чувствует мою нервозность и старается всеми силами ее усугубить. Если я ему так сильно не нравлюсь, ну не брал бы на работу. Но взял же зачем-то. Чтобы третировать? Почему мне вечно везет как утопленнику?

Велю себе успокоиться.

Поворачиваюсь обратно к холодильнику, продолжаю расчищать место под торт. Действую максимально аккуратно, чтобы не повредить другие коробки. Потом буквально с придыханием беру торт со стола.

Подхожу к холодильнику, медленно протягиваю руки, чтобы поместить коробку на полочку, а она слишком высокая, надо аккуратно втиснуть. Сосредоточенная на важном деле, я пропускаю момент, когда Владимир оказывается за моей спиной, почти вплотную. Чувствую, как мужская рука скользит по филейной части, а потом пребольно ее сжимает.

— Ой! — визжу как ненормальная.

Ослабляю хватку всего на секунду. Маленькую такую, крохотную секундочку… А торт уже на полу.

Владимир тут же отскакивает в сторону, будто это совсем не он только что лапал меня за задницу.

— Но я же… Но вы же… Но я же из-за вас…

— Что ты мямлишь? Еще меня обвини, дура безрукая… Сама уронила!

«Дура безрукая», «тупая курица», «никчемушница» и так далее, и по тому же больному месту. О, сколько таких изречений я наслушалась от Антона. Ему все было плохо, что бы я ни сделала. Как бы сильно ни старалась, ни разу не похвалил, зато всегда находил, за что поругать.

— Чего зависла? — продолжает Владимир хамским тоном. — Слушай меня, болезная… Стоишь, ресницами хлопаешь…

А ведь с остальными официантками он общается вполне нормально, зато со мной вот так. Ни к кому больше не пристает, а ко мне посчитал, что можно.

Продолжаю молчать, а он распаляется еще больше:

— Ты понимаешь, что как только я сообщу хозяйке про торт, тебя вытолкают взашей? Тебе это ясно? Подумай, как можешь загладить вину…

И тут он как-то по-особенному мерзко ухмыляется.

Намекает на секс? Меня буквально тошнит, как только представляю себя с этим уродом.

Отчего-то вспоминается недавно сказанная Лялей фраза: «Жертва до тех пор жертва, пока ведет себя как жертва». Это она рассуждала про сериал, но, боже мой, как же подходит мне эта фраза! Вечно оправдываюсь, мямлю, хотя по факту невиновата. Хоть бы раз взяла и отстояла себя…

Мне дико надоело быть вечной грушей для битья. Больше не хочу!

— Я ни в чем не виновата, — говорю спокойно, но достаточно громко, чтобы он расслышал.

У начальника глаза увеличиваются в размере.