( Не ) мой ребенок (СИ)

Обычно она мягкая, говорит так, будто каши в рот набрала, а тут четко так выдает, аж в ушах звенит:

— Типун тебе на язык! Жива она!

— Как же жива, если знать о себе не дает? Я недавно с вашим мужем говорил, так вот он…

Теща осекается, опускает взгляд в пол и опять мямлит, будто кашу жует:

— Надо верить, что еще нам остается? Я верю, что жива.

И тут до меня доходит, как до самого тупого жирафа на свете. С подругами моя гулящая жена могла не связываться, с отцом она тоже не ладила. Но мать-то любила! Если с кем и держала связь, то с ней, а та, походу, тестю ни слова…

— Вы знаете, что она жива? Она держит с вами связь?

— Что ты? — охает она. — Уже много месяцев ни слова от дочки не слышу…

А я не дурак. Я пес охотничий, я след взял…

Делаю вид, что и вправду ухожу, а на деле просто отдаляюсь. Скоро в церковь набивается толпа народу, становится не протолкнуться. Священник заводит какую-то тягомотину заунывным голосом. Жду, ловлю момент. Осторожно подбираюсь к теще сзади. Как заправский карманник, вытаскиваю из кармана ее затрапезной кофты старый, потертый мобильный.

Пластиковый мусор, который лишь по недоразумению до сих пор работает, расскажет мне все секреты.

Покрошить овощи на борщ — целое искусство.

Мама учила меня резать не слишком крупно, но и не слишком мелко, чтобы чувствовался вкус каждого ингредиента.

Я старательно кромсаю капусту, когда слышу трель мобильного, что лежит в кармане моего новенького джинсового комбинезона для беременных.

Откладываю нож, вытираю руки о фартук, который за сегодня уже успела изрядно испачкать. Смотрю на экран. Звонит абонент «Мамочка».

У нас с ней уговор — общаемся тайно, чтобы папа не ругался. Я не набираю ее номер, ведь рядом может оказаться отец или еще кто. Звонит она, и я всегда очень рада ее звонкам. Мне кажется, мы с ней стали гораздо ближе, с тех пор как я сбежала в Москву. Удивительное дело, вроде бы по расстоянию как раз все наоборот — теперь мы за тысячу километров друг от друга, а вот в эмоциональном плане будто заново сроднились.

Маме интересно все: как проходит моя беременность, как развиваются мои отношения с Глебом, как дела по учебе. Оказалось, она когда-то тоже ходила в художественную школу, хотя и забросила это дело. Мы с ней болтаем часами и, пожалуй, впервые в жизни так открыты, честны друг перед другом.

С улыбкой нажимаю зеленую кнопку, ожидаю услышать ее счастливый голос. Но звонит совсем не она.

— Привет, любимая… — раздается из трубки голос Антона.

У меня разом пересыхает в горле, мысли отключаются, а колени отчего-то перестают держать.

Шумно плюхаюсь на деревянную табуретку, что стоит рядом со столом.