Не мой Ромео

Это повод возобновить кое-какие знакомства, хотя тяжело изображать жизнерадостность, когда все вокруг рушится.

Она сворачивает за угол, я перехожу на бег. В этот раз мне нельзя ее упускать. При этом необходимо было увести ее из VIP-зала, потому что сплетни может породить любая мелочь.

Под мелкой моросью я догоняю ее на тротуаре. Она не обращает внимания на дождь, не удосуживается достать зонтик. А ведь она не похожа на человека, не возражающего промокнуть. Будь у меня зонт, я бы картинно раскрыл его у нее над головой. А так приходится просто идти с ней рядом, засунув руки в карманы.

Оказывается, я разучился сам завязывать разговор с девушками.

– Куда идешь? – Так себе начало!

– К своей машине. Поеду домой. Подальше отсюда.

У меня кривятся губы. Вижу, она на меня косится.

– Что смешного? И зачем ты меня преследуешь? Если что, у меня есть газовый баллончик.

– Тем лучше. Тебе нельзя идти к машине одной. Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.

Она стискивает зубы. Губы у нее этим вечером ярко-алые, особенно меня притягивает верхняя, c точеной буквой V посередине. У нее такой вид, будто она только что целовалась.

– Хватит на меня пялиться. Не забывай, я упрямая. Сначала я выследила тебя в «Милано», потом в клубе.

Я хватаю ее за руку, она останавливается и смотрит на наши переплетенные пальцы. Я отпускаю ее. Хорошо уже то, что она от меня не бежит.

– Елена, прости мне мои слова.

– Зачем было их говорить?

– По глупости. – Я выдыхаю воздух. – Ты заявилась в VIP-зал во всем этом… – Я делаю жест, подразумевая ее сексуальный наряд. – Я сильно удивился. Всем известно, что это место – собственность Девона, женщины приходят туда, чтобы найти нас. К тому же я представлял тебя совсем другой: строгой, правильной…

Мне трудно не смотреть на ее постоянно съезжающую с плеча блузку, на черную кружевную лямку бюстгальтера. Она достает головой мне до груди, и мне нравится ее маленький рост, возбуждающий мой инстинкт защитника; особенно острым было это чувство, когда я увидел ее в обнимку с Девоном на танцполе. Сукин сын, он обвел меня вокруг пальца! Он ведь к ней равнодушен, разве нет? Что, если нет?

Она подняла очки, прижав ими темно-рыжие волосы. На лице почти нет косметики, кожа как фарфор, темные густые ресницы трепещут. Мне вспоминается прошлая ночь, ее узкая прямая юбка, скромный воротничок а-ля Питер Пен…

– Мне нравится, когда ты застегиваешь все пуговицы, – нехотя сознаюсь я.

Я озадаченно пожимаю плечами.

– Сам не знаю. Наверное, потому что ты – это ты.

Мы с ней стоим под мелким дождем, глядя друг на друга. Я откашливаюсь.

– Прости, что соврал тебе. Я полдюжины раз хотел назвать тебе свое настоящее имя. Но не назвал, потому что мне хотелось, чтобы тебя тянуло именно ко мне, в неведении о том, кто я такой.