(Не)строго бизнес

Закидываю руки вверх, сжимаю прутья изголовья кровати до боли, которую не чувствую, потому что все эмоции перекрывает нарастающее чувство блаженства, концентрирующееся в сердцевине бедер и клиторе, который он терзает, ласкает и обхватывает губами, доводя меня состояния, при котором я фактически не ощущаю тела. Выхожу из него, улетаю.

Черт возьми, так невероятно понимать, что…

Адриан может быть сколько угодно чертовски груб с подчиненными, партнерами и своими сотрудниками. Он может быть груб и жесток со мной и трахать меня как последний эгоист или первобытный дикарь, только что выигравший в битве за свою самку.

Он может пройти мимо вереницы роскошных женщин, обернувшихся ему вслед и не повести бровью, оставаясь холодным, неприступным и безэмоциональным. И может вызвать у десятка статных мужчин дрожь в коленях одним своим присутствием.

Но со мной, Адриан Батлер другой.

Здесь и сейчас, в этой постели, его голова фактически зажата между моих ног, и он вылизывает меня так, словно я источник воды в бескрайней пустыне, а он путник, который все никак не может напиться. Я чувствую себя примерно так, как могла бы ощущать себя одна из героинь древнегреческих мифов, если бы с Олимпа спустился Бог и поимел бы её.

Наша история могла бы быть потрясающе красивой, если бы не была такой банальной: миллионер купил игрушку, а она влюбилась.

– Боже, – вновь повторяю на выдохе я, ощущая, как вторая волна наслаждения пронизывает все тело, заставляя дугой прогнуться на постели и ещё раз сильнее надавить на голову Адриана. Сжимаю его волосы в кулак, взлохмачиваю и оттягиваю снова. Надеюсь, он не побреется «под ноль» после этой ночи. – Ещё хочу, ещё немного, сладкий.

Так…да, Бог мой, – бессознательно умоляю я, взрываясь и кончая от умелых ласк Адриана третий раз. Все тело бьет неимоверно приятная агония, а, закрыв глаза, я вижу темно-синий тоннель сверкающих звезд и вселенных, через которые проносится мое сознание. Это должно быть, похоже на клиническую смерть, потому что я возрождаюсь и умираю в его руках снова и снова. Этот восхитительный мужчина и змей-искуситель в одном флаконе приподнимает голову, отрываясь от меня, по-прежнему сжимая и поглаживая мою попку в сильных ладонях.

– Приятно, что ты считаешь меня Богом, Эмилия.

Но можешь называть меня по имени, – его губы украшает самая пленительная, довольная и порочная улыбка, которую я когда-либо видела. Такой красивый, что сердце на части рвет. И не сладкий он вовсе, а брутальный и мужественный. Даже слишком. Но я люблю таких – холодных, недоступных, безэмоциональных, а внутри – раскаленных, словно лезвие, по которому только что прошелся адский огонь. Разве что…на вкус. Я помню. Хоть и ненавидела его, когда он попросил меня отсосать ему в парке под покрывалом.