Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Вскакиваю на ноги, оглядываю сидящих за столом мужчин. Никто из них не смотрит на меня. Братья прекрасно знают мой вспыльчивый нрав и кажется, вполне готовы к предстоящей буре.

— Ребят, вы что себе позволяете? С каких пор, принимаете решение за меня?! — спрашиваю, контролируя свой голос.

«Не кричать. Это твои братья.»

— Успокойся, мелкая, — первым заговаривает Демир. — Есть обстоятельства, которых ты не знаешь.

— Какие к чёрту обстоятельства, Демир? Что может произойти, из-за чего я должна позволять вам решать за кого и когда мне выходить замуж?

— Сбавь тон, Камилла, — вступается за Демира Рустем.

— Во-первых, отец всегда решал такие вопросы. Тебе прекрасно известно, что он хотел, чтобы вы поженились. Наши браки устроены точно таким же образом.

Я улавливаю горечь в его голосе. Рустем был влюблен в свою сотрудницу, они встречались, но отец выбрал ему в жены другую девушку, и брат, беспрекословно послушался отца и женился.

— И? Поэтому, я должна сейчас молча всё снести? Папы больше нет! — произношу слова и чувствую, как голос дрожит, и на глазах выступают слезы.

«Его нет из-за меня, из-за Адэма. Мы его убили.

» — хочется признаться. Но боль оглушает меня с такой силой, что я понимаю — не смогу произнести это вслух, обсуждать с кем-то. Рассказывать все детали. Смахиваю слезы. Сейчас не время плакать. Я не могу допустить брака с Адэмом. Бросаю гневный взгляд на виновника всех бед. Не смотрит на меня, уставившись в свой стакан. Ни одной эмоции увидеть не получается.

Я глубоко вдыхаю, но вопреки ожиданиям, кислород в лёгкие не поступает, лишь жгучая лава разливается по горлу.

— А вы, господин Адэм Берк, ничего не хотите сказать?

Намеренно обращаюсь к нему на Вы, подчёркивая деловой, пренебрежительный тон.

Стараюсь держать себя в узде и не наговорить лишнего при братьях. Адэм поднимает голову, встречает мой ледяной взгляд.

— Помнится, вы тоже не горели желанием связывать себя узами брака со мной, — продолжаю насмешливо.

В ушах начинают звенеть его слова, что он женится на чистой и невинной девушке. Почему, чёрт возьми, сейчас он ведет себя так, словно накачался транквилизаторами? От чего не протестует, как и я?

Адэм встаёт на ноги, упирается руками об спинку стула. На долю секунды я забываю обо всем и просто любуюсь им.

Подмечаю изменения, произошедшие с ним с последней нашей встречи. Волосы стали длиннее, падают челкой на лоб, вокруг глаз пара тонких линий.

Мысленно зажмуриваюсь. Адэм наклоняется вперёд в мою сторону и произносит:

— Поменялись обстоятельства и приоритеты, госпожа Камилла Берк, — улыбается ядовито. — Привыкайте к новой фамилии.

Кто-то из братьев шутливо присвистывает. Хмыкает.

— Я лучше съем собственные ботинки, чем буду носить твою фамилию! — бросаю ему в ответ.