Неполная дура

 — В детстве на Геру мне ни разу не жаловались.

Елизавета Петровна выдохнула струйку дыма. Кажется, она размышляла. Какая роль более привлекательна? Надрывающейся в трудах матери двоих детей? Или более трагичная — роль матери только что обретшей сына и вновь потерявшей его? Елизавета Петровна выбрала второе.

— Признаюсь вам честно, я не воспитывала Геру, — сказала она.

— Да? — сделали удивленные лица подруги.

Не одна мать Герасима умела мастерски притворяться.

— Понимаете ли, я была в таком положении, что вынуждена была отречься от сына.

Это уже было интересно.

— Так-таки и отречься? Совсем отказаться? — уточнила Мариша.

— Да, целиком и полностью. Тот человек, за которым я в то время была замужем, не понял бы появления в семье внебрачного ребенка. Ах, он был такой деспот! Из-за него я вынуждена была расстаться с родным малюткой! Подбросить его к порогу приюта! А что мне было делать? Я вынуждена была скрывать. Иначе он бы меня убил! И дитя тоже!

— Ваш муж не понял, что вы родили ребенка? — удивилась Инна.

— А он что не видел, что вы… простите, беременны?

— Нет, он был капитаном дальнего плаванья.

А в тот раз рейс затянулся. Я рассчитывала, что он вернется уже через два месяца. А он вернулся только через десять месяцев!

— Другими словами, ребенка вы родили от другого мужчины. И не было никаких шансов, чтобы выдать его за родного?

— Никаких! К тому же Герасим родился беленьким, в своего отца по крови.

— Беленьким? — с сомнением в голосе произнесла Мариша. — В каком смысле?

— Волосы у него были совсем белые. А мой муж был брюнет. Да и у меня волосы темные.

Сейчас волосы дамочки полыхали всеми оттенками багрянца. Но подруги охотно ей поверили.

Их больше интересовал цвет волос ее сына. Почему она говорит, что Гера был светленьким? Они его видели. Не был он светленьким.

— Вы уверены, что ваш сын был блондином?

— Но мы его видели и…

— Гера любил выглядеть броско. И постоянно производил над своей головой настоящие эксперименты. В последнее время он делал себе на волосах цветное мелирование. Кажется, это так называется.

Вот как! Ну, конечно. Когда подруги познакомились с Герой, его прическа выглядела тоже в высшей степени оригинально. Темные у корней волосы все светлели и светлели и на концах были светло-серебристыми, подобно меху черно-бурого лиса.

— Я уже устала считать, сколько денег он выбросил на эту свою дурь! А ведь мог бы потратить их на меня — свою мать. Или помочь сестре.

— А кто был настоящим отцом Герасима? Почему он не пожелал взять вас к себе?

— Он не пожелал? Еще как бы пожелал! Да только кто бы ему это предложил?

Елизавета Петровна выглядела возмущенной.

— Но что он мог дать мне и сыну? Он был бедным студентом с литовскими корнями. Жил на стипендию.