Невинность по контракту (СИ)

Вернулся. Проверил мою спальню.

Я начала красться к двери, не дыша, не издавая лишних движений, как вдруг…

Громко и отчетливо зазвонил телефон.

— А! — вскрикнула я от испуга и зажала рот обеими ладонями.

Разумеется, робот Осло проснулся и уже стоял рядом, прижимая телефон к уху одно рукой и отодвинув меня от двери другой рукой.

— Понял, — бросил он и спрятал телефон в карман.

— Что? Кто это был? Тигран?! Не молчи же! Если это он, почему мне не дали поговорить? Ты что задумал, а? Что ты задумал, подлец?!

Я разозлилась и ударила его кулаком по мясистому прессу, еще попыталась пнуть, но вышло коряво.

Осло заскрипел зубами.

И вышел, громыхнув дверью, закрыл меня внутри.

Дубина бесчувственный. Все они бесчувственные… твари!

Точно что-то плохое задумал, клянусь. Не зря у меня живот так прихватило, ой, как прихватило…

Я с трудом дошла до стула и села, тяжело дыша. Рези усилились…

Все сильнее и сильнее.

Живот скрутило огненным спазмом.

Но как выбираться, если меня закрыли?!

Придется разбивать окно.

Я кое-как встала и взяла жестяной ковшик, обмотала его ручку полотенцем и ударила по стеклу, зажмурившись. Сначала ничего не произошло, на второй раз я разозлилась и ударила посильнее. Окно посыпалось вниз осколками. Я принялась добивать дном ковша осколки и с удовольствием посмотрела на проделанную работу.

— Ты что творишь? — зло прошипел за мой спиной Осло. — Ты в эту дырку пролезть хочешь? Давай, вперед. Со своим-то…

— У меня живот болит! Сильно!

В сумерках его лицо стало еще белее.

— Давно? Почему молчала?!

— Потому что ты ушел!

— Я ставил машину на прогрев. Едем. Сильно болит?!

— Шеф. Нас встретят. Поживем в другом месте.

— Все сложно. Еще сохраняется опасность.

— Да. Жив. Пошли… — протянул руку. — Ехать несколько часов. Потерпишь или ты … все… Тигранович на выход просится?

— Еще бы я знала, что это значит. Я ведь даже не знаю, хорошо ли все у меня или нет. Последнее узи так и не сделали! И вам всем плевать! Если Тигран навоевался, значит, верни меня моей семье, и все.

— Плевать. Это меня не касается.

— Касается твоего ребенка. Напрямую. Больше ни слова. Ляг на заднее.

Я с воем залезла на заднее сиденье универсала — старый, но добротный. В целях конспирации Осло даже машину сменил. Я подложила локоть под голову и попыталась успокоиться, поспать, даже начала петь песенку, но голос срывался…

Как доехали до больницы, чего мне стоило… лучше не думать. Осло выскочил и вернулся обратно, сел за руль с мрачным видом.

— Там закрыли на карантин. Придется ехать дальше. Близко.

Отчаяние накатило черным, удушающим облаком.

Больше я ничего не запомнила.

— Я хорошо выгляжу?

— Блестяще, — поспешил ответить флорист и едва не поклонился.