Невинность по контракту (СИ)

Такой круглый, такой большой… Я залип взглядом на фигурке Маши и не мог дышать, даже забыл, что нужно повернуться более симпатичной стороной своего лица.

— Вы кто? — спросила Маша. — Кто вы такой?! Вы мне не нравитесь! Уйдите!

— Это я, Маш… Малая… Я… Тиг... Тигран… Я! — талдычил, как попугай, пытаясь схватить ее за руки. — Лицом испугал? Это пройдет… Это временно. Только зашили недавно… Опухоль сойдет. Это я, Тигран, Малая, ну ты чего!

— Не знаю я вас! И я не Маша… — отрезала и оттолкнула неловко, поспешила в коридор, зовя. — Петя! Петя… Петр…

Словно в ступоре, я двинул за ней.

— Я тут, — скрипнул зубами Осло. — Что случилось?

— Почему ко мне в палату какой-то наглый мужчина проник? Выгони его! Выгони немедленно, я только уснула. Мне волноваться нельзя.

— Иди в палату, Малаш. Все хорошо.

— Он там стоит! — ткнула пальцем в мою сторону. — Прогони.

Осло вымученно, но зверски посмотрел в мою сторону, недобро полыхая взглядом.

— Отойдите, девушке нужен покой.

Словно во сне я наблюдал, как Маша под локоть к Осло приклеилась, вошла в палату.

— Какие вонючие цветы! — возмутилась. — Убери, пожалуйста. Спасибо.

— Ты это… спи, главное… — неуклюже пожелал Осло и попятился, вышел из палаты, вернул мне букет.

— Охерел? Это что сейчас было? Ты мою женщину присвоил? — я попер на него быком. — Давно тебе зубы не ровняли, ты…

За моей спиной сразу замаячил целый полк охраны.

— Заебало. Заебали. Остопиздело! — заскрипел зубами Осло, развернулся и быстрым шагом направился по коридору, двинув кулаком по какой-то раскрытой двери.

— Держитесь рядом, — скомандовал я и выбежал следом за Осло. — Стой, мудак. Я с тобой еще не поговорил. Ты что замутил, а?

Мы уже на улице, на парковке перед зданием. Догнал, махнул кулаком, ударив в район печени.

— Ты что устроил? Я же тебя убью!

Я дернул Осло на себя, он ловко вывернулся, оставив пиджак у меня в руках. Понимаю, что он мог бы ударить, но не стал. Я бы объективно удара не вынес. Не в той форме. Мне одна надежда увидеть Малую придавала силы, а теперь… злость.

Злость и обида: как так, что она меня не узнала!

Разве такое возможно?!

— Ничего я не делал. Вопросы не ко мне. Ясно?

— Маше стало плохо. В больницу привезли. Едва не потеряла ребенка. Только с капельниц слезла, — отрывисто отчеканил Осло.

— Я все это знаю! — рявкнул, ненавидя себя за то, что не был рядом в этот момент, когда ей было плохо.

Ненавидел, что дошло до такого, что в какой-то сраной глуши моя девочка так долго жила…

— Вот и результат. Я в душе не ебу, что случилось, но теперь…

— Теперь она тебя мужем считает?! — зарычал.

— Да ебитесь вы со своими браками. Когда мы прятались в деревне, я придумал нам роли и имена. Теперь она ими живет. Все.

— И какая же там роль тебе уготована, актер, блять…

— Я назвался ее братом. Петром.