Невыносимый

Если мне не веришь, у Игната спроси. О том, какой он, ты и без меня прекрасно знаешь, раз уж здесь находишься. А если и нет, то очень скоро узнаешь и на себе все прочувствуешь, – криво усмехается, а в глазах застывает тоска. – И знаешь, один совет я тебе все-таки дам. Нужен он тебе или нет. Неважно. Обязательно пригодится, – ее усмешка превращается в такую же тоскливую улыбку. – Не зли его. Никогда. Иначе он никого не пощадит. Тем более, тебя. Ты будешь первой, на ком он выместит свою ярость.

Вдыхаю и выдыхаю, чтобы снова не нагрубить. Ничего нового она мне все равно не скажет, потому не вижу смысла зацикливаться на этом. Как и пояснять ошибочность ее выводов о причине моего отношения к ней – тоже не собираюсь. Но на откровенность решаю все же ответить тем же. Глядишь, тогда эта кикимора отстанет от меня со своим любопытством.

– Тогда и я тебе тоже кое-что скажу, так и быть. Я здесь, с Игнатом, потому что сама хочу этого, – смотрю ей прямо в глаза, чтобы потом не говорила, что я ее обманываю. – Потому что мне хорошо здесь. Рядом с ним. Да, зачастую Игнат бывает и правда совершенно невыносимым типом, почти тоталитарным во всем. Но еще чаще все как раз наоборот. Он очень чуткий, добрый, нежный, внимательный и заботливый мужчина, каких поискать. А если отвечать ему тем же, то, поверь, он для тебя горы свернет, если попросишь. Да даже если не попросишь – тоже, – на губах сама по себе расплывается теплая улыбка, адресованная тому, о ком говорю, пусть его и нет рядом. – И то, что тебе неизвестна иная сторона его характера и отношений с ним, это твои личные проблемы, не мои. Это ты ее не увидела, не я. Или не захотела рассмотреть. Тебе виднее. Не веришь мне, спроси у нашего с ним сына. Он тебе много чего получше меня расскажет, – добиваю я ее с еще более широкой улыбкой.

И это превосходно срабатывает. На мое заявление в зеленых глазах вспыхивает непередаваемое количество эмоций, начиная от неверия и изумления, заканчивая праведным ужасом. Лицо девушки вытягивается от шока. И мне стоит огромного труда не засмеяться.

Так-то, кикимора, так-то.

Война в моей голове никак не утихает, сколько себя помню, с самого детства. Одно сражение заканчивается, приходит другое – и так длится бесконечно. Всегда случается какое-нибудь дерьмо, которое выводит меня из равновесия. Даже сейчас, среди прохлады двора, глядя на младшего брата, которого сам же позвал, никак не покидает жгучее желание похоронить его под ближайшей елкой, а не вести словесные баталии.

Да, старые раны хреново затягиваются…

– Скажи мне, что я все неправильно понял, иначе, клянусь, на этот раз я точно из тебя дух выбью, брат, – полным скрытой ярости тоном требует Ярослав, как только мы оказываемся на улице, хватая меня за полы моего пиджака.