Невыносимый

Количество проглоченного алкоголя и без того хорошенько греет кровь, а на фоне встречной агрессии вовсе мозги вскипают. Нет, ни х*ра не думаю о том, что делаю. Скорее условный рефлекс срабатывает. Рука сама перехватывает бутылку иначе, прежде чем та взмывает вверх, а еще через секунду разбивается вдребезги о буйную голову родственничка. А вот последующий за этим удар в морду – это да, уже осознанно. Чтоб в себя пришел, а не лапал меня, как отчаявшаяся при расставании подружка.

– Выбьешь, ага, – соглашаюсь на свой лад, когда тот отшатывается, дезориентированный ненадолго от полученной травмы. – Или я еще одну пулю поймаю, когда за тебя снова девчонка заступаться будет?

В последнюю нашу встречу с этой парочкой я заработал тот самый шрам в районе грудной клетки, на который порой засматривается дочь прокурора, хотя ни разу так и не спрашивает о нем. Что уж там, и сам не люблю вспоминать тот выстрел.

– Не смей! Даже в мыслях упоминать ее!

Бросается, как бешеный, разом приходя в себя. В этом мы очень даже похожи. От некоторых ударов я уворачиваюсь, от некоторых нет. В долгу не остаюсь. Отвечаю не менее охотно и яростно. Выплескиваю часть всего того, что кипит уже очень давно. Шквал ударов сыплется со всех сторон. Один. Второй. Третий. Четвертый. Наклон. Выброс вправо. Пригнуться. Еще один удар. В челюсть. Плечо. По ребрам. И в живот. Обеими кулаками. С ноги. И снова в ход идут кулаки. Счет – долгий. Ни один из нас не задумывается. Действуют чистые инстинкты. Оба слишком хорошо друг друга знаем. Как и то, что по итогу легче не становится. Даже по истечении нескольких минут, когда оба выдыхаемся.

– Все? Полегчало? Потому что лично мне – них*ра, – говорю, как есть, сплевывая кровь. – Не тебе меня учить, как жить.

На застывшем напротив – пара царапин, ничего серьезного, не зря ж толстокожий и такой здоровяк, разве что шишка на башке набухает.

– А живешь ты по-прежнему дерьмово, как я ни посмотрю, – зеркалит брат мои действия, тоже получивший в зубы. – От Василисы деньги нужны были, а эту ради сохранения свободы возле себя держишь?

Брезгливо усмехаюсь. И кровь снова сплевываю, утирая губы внешней стороной ладони.

– Когда ее мачеха продала мне трастовый фонд мужа-покойничка, чтобы избавиться от своих долгов, ни один из вас не сообщил, что в придачу к ее девственности идут шашни с моим родным братом… – многозначительно смотрю на него.

В конце концов, вряд ли дошло бы до нынешнего абсурда, если бы я был в курсе. Но в курс меня никто не поставил. Ни она. Ни он. Сперва узнал, что моя типа девственная невеста беременна хрен знает от кого, да и вообще шлюха. Слишком поздно понял, во что именно ввязался.

– Да я понятия не имел, что она твоя невеста.