Невыносимый

Ни его, ни мать, которую я замечаю неподалеку в обществе незнакомых мне дам ее возраста, и которая смотрит в нашу сторону с тем же осуждением. Кто бы сомневался. Только не я. Странно, но это успокаивает. Последующие слова тоже даются легко и непринужденно.

– Ты прав. Не подумала. Более того, нисколько не жалею о своем выборе. Да и дочери у тебя давно уже нет, чтобы бояться чужих пересудов. И раз мы все прояснили, то верни меня мужу, пожалуйста. Что-то мне нехорошо уже от всех этих поворотов. Кажется, я совсем отвыкла от танцев, – говорю ему в полнейшем безразличии.

Нисколько не вру. Меня и вправду подташнивает от столь откровенного лицемерия. Жаль, не выбрала совсем левую фамилию в свое время, чтобы никак не быть больше с ними связанной. Хотя теперь она у меня и вправду другая.

Орлова Таисия Олеговна.

Мне определенно нравится.

Тем себя и успокаиваю, пока ищу взглядом Игната.

Тот находится на прежнем месте, но не один, а в обществе двоих мужчин. Первый – светловолосый и обманчиво худой в классическом черном костюме. Второй – брюнет, на пол головы ниже своего друга, но более коренастый, одетый в светлый серый костюм. Блондин – сдержанный на эмоции. Брюнет – шумный и заводной. Он хлопает Игната по спине и задорно улыбается, судя по всему, поздравляя с сегодняшним событием. Я же как вкопанная замираю на месте, не в силах сделать больше ни единого шага, стоит только рассмотреть их немного получше.

Из легких моментально исчезают жалкие остатки кислорода, а на коже невидимыми ожогами вспыхивают воспоминания о давно как мне казалось забытом вечере. Там, в прошлом я бьюсь в истерике и бессилии, в плену чужих рук. Их обладатели пьяны. Трое. А я одна. Они сильнее. Сколько ни проси, ни уговаривай, ни умоляй. Не останавливаются. Лишь распаляются сильней.

«Кричи громче, сучка», – забавляются они.

Паника. Она накатывает колючими волнами, и с каждой секундой те атакуют мой разум все сильнее. А ведь я думала, что пережила это. Переборола. Забыла.

Ничего не забыто. Ничего не прошло. Затаилось на время. Чтобы вот так внезапно вернуться и напомнить о том, насколько же я слабая и ничтожная.

Я, честно, заставляю себя не поддаваться парализующему ужасу, крепко до сведенных судорогой пальцев цепляюсь за пиджак отца, в попытке удержаться в реальности, но зал все равно стремительно меняет очертания на другую комнату.

Их громкий хохот стоит в моих ушах. На коже – не ожоги воспоминаний, а вполне осязаемые пальцы. Липкие. Грубые. Безжалостные. Оставляющие следы на моем теле. Образы прошлого не могут быть такими губительно явными, настоящими, отбирающими последний шанс обрести спасение. Я чувствую, как падаю. Прижатая к кожаному дивану. Меня трясет. От холода. От ужаса. Отвращения. Всего сразу.