Невыносимый

Ведет мучительно медленно и бережно, сверху-вниз, едва ощутимо, к линии подбородка, сам следит за своими действиями. Хочется зажмуриться и насладиться ими. Но вместо этого я тоже слежу. За выражением его лица.

– А тебе? – задаю встречный вопрос.

– Не знаю, я еще не определился, – ухмыляется мужчина.

Его пальцы смещаются к горлу, нежно поглаживают, и я забываюсь в этом ощущении, рождающем мириады мурашек по коже, потому последующее становится полнейшей неожиданностью.

Шаг. Внезапный. Широкий. Вынуждающий меня отступать. Еще один. И еще. Два. Четыре. Шесть. До тех пор, пока я не упираюсь спиной в холодное панорамное стекло. На него же плавно ложится мужская ладонь, чуть выше моей головы, а сам Игнат склоняется ко мне ближе, вынуждая вжиматься в стекло плотнее, отчего мое сердце начинает колотиться быстрее.

– Может, ты мне с этим поможешь? – добавляет он и… подхватывает мою ногу чуть выше колена, укладывая ее себе на талию.

Пальцы впиваются в мое бедро с такой силой, что наверняка остаются следы. Платье задрано слишком высоко, обнажая белье, а заодно и все мои чувства. Они взрываются во мне мириадами ярких огней, ослепляя разум, вынуждая позабыть обо всем, кроме нависшего надо мной мужчины. Такого близкого и далекого одновременно. Сильного и несокрушимого. Порочного. Жестокого. И вместе с тем ласкового и нежного. Такого… моего?

– Может быть, – произношу почти не слышно, оглушенная собственной мыслью.

Она настолько неожиданно рождается в моем разуме, что я на мгновение даже выныриваю из омута страсти. Совсем ненадолго.

– Звучит, словно ты сомневаешься. – откликается он откровенной насмешкой, на контрасте ласково. – А ты сомневаешься, Тая? – спрашивает, но ответа не ждет. – Не сомневайся, – сам же отвечает. – Поздно сомневаться.

Его шепот на грани слышимости, как приговор. Очередное прикосновение – клеймо. Пронзительный взгляд – моя капитуляция. И я прикрываю глаза, окончательно сдаваясь его воле.

– Умница, – хвалит он, сильнее вжимая меня в стекло, позволяя еще отчетливей ощутить всю силу его желания.

Ему и этого мало. Трется об меня настолько неприкрыто и бесстыдно, что я со стоном выгибаюсь ему навстречу. И едва ли понимаю, что делаю дальше. Это и не я. Жаждущие прикосновений ладони живут собственной жизнью. Отдельно от разума тянутся к мужским плечам в стремлении уменьшить расстояние между нами. И этого вполне хватает. Рука, прежде упирающаяся в стекло, обхватывает за затылок, и Игнат буквально впечатывает мои губы в свои. Больше никакой нежности. Чистый голод в его поцелуях. Жажда, которую он будто никак не может утолить. Животная потребность, с которой совсем не борется, без лишних церемоний стаскивая с меня нижнюю часть белья. Я и не сопротивляюсь. Наоборот. Помогаю.