Невыносимый

Хотя мои слова Игнат явно воспринимает, и даже как нечто близкое, задумчиво пялясь в экран, и вместе с тем глядя в никуда. Слишком много напряжения я замечаю в его руке, медленно разжимающейся и сжимающейся в кулак, отчего вены проступают.

– А что потом? – все же нарушает затянувшуюся паузу.

Не удерживаюсь и возвращаюсь к нему, усаживаюсь рядом и накрываю его ладонь своей, мягко улыбаясь.

– Потом… первые дни ночевала у подруг, затем стало уже как-то неудобно. Нашла работу. Днем училась, а вечерами и ночами подрабатывала официанткой и уборщицей, чтобы накопить на съем собственной квартиры, пока как-то вечером в университете не столкнулась с Мариной Семеновной.

О том, что ночевала в те дни где придется, не признаюсь. Не нужно ему знать всех аспектов моей жизни.

– Почему ко мне не пришла? – сам же спрашивает и сам же прекрасно знает ответ. – Ах, да. Гордая и упрямая.

Снова улыбаюсь и пожимаю плечами.

– На самом деле просто побоялась, что ты отправишь меня на аборт, – признаюсь с тяжелым вздохом, залпом допивая свою порцию вина и отставляя бокал в сторону.

Видео заканчивается, и я включаю другое. На нем я с неприкрытым животиком лежу на кровати в окружении конспектов, жую огурец с медом и наблюдаю, как то тут то там появляется отпечаток детской ножки или ручки.

Умилительные кадры. Но черты лица наблюдающего за всем этим становятся жестче, рука под моей снова сжата в кулак.

– И правильно сделала.

Вздрагиваю. Все же одно дело предполагать, другое – знать. Но ладонь от его не убираю. Наоборот, сжимаю крепче. И не отвечаю ничего. Снова переключаю видео.

На этот раз я сижу на пуфике и под смех Марины Семеновны сетую на то, что стала совсем толстой и неуклюжей.

Мой животик и правда уже довольно внушительных размеров. Мне трудно наклоняться, садиться и вставать. Что Игнат прекрасно наблюдает, пока я одеваюсь. Дальше сцена сменяется стенами знакомого кабинета УЗИ и картинкой монитора медицинского прибора.

– Здесь уже тридцать две недели беременности, – поясняю и, чуть подумав, все же устраиваюсь удобнее рядом с ним, кладя голову ему на плечо.

Он все еще напряжен. Но проходит секунда, другая, и Игнат обнимает в ответ, заставляя себя расслабиться.

Дальше мы оба просто молчим, наблюдая за сменой кадров на экране.

Ровно до момента переключения на следующую запись с родами, о существовании которых я успеваю подзабыть за всем.

– Это я тебе не покажу! – поспешно выключаю текущее видео и выискиваю в списке другое.

Мужчина понимающе-снисходительно ухмыляется.

– Ты ведь понимаешь, что если я захочу посмотреть, все равно посмотрю? И без твоего участия.

Хотя больше не настаивает.

– Да нечего там смотреть, – бурчу, включая видео с сыном непосредственно после рождения, но без меня в кадре.