Невыносимый

 – Вот, любуйся лучше Максом! До сих пор не представляю, как он во мне помещался, – намеренно перевожу тему.

– Ну, я же в тебе как-то помещаюсь, – не сдерживается от колкого замечания Игнат, тронув мои губы большим пальцем.

От такой пошлости и его действий я сперва отчаянно краснею, а после начинаю глупо хихикать. Недолго. В синих глазах отражается знакомая мне потребность, и становится резко не до смеха. Как и до всего остального. Вместе с первым прикосновением его губ к моим.

Окружающий мир привычно перестает существовать…

Это утро приносит с собой и радость и грусть.

На календаре выходной, на часах девять утра, за окном светит яркое солнышко, а в постели я одна. Игнат не находится ни в ванной комнате, ни в детской у все еще спящего Макса, ни на первом этаже. Зато на кухне я встречаю кое-кого другого – высокую и строго одетую женщину лет шестидесяти. Темные волосы с проседью собраны в пучок, лицо на удивление без косметики. В момент моего появления она нарезает овощи, но как только замечает меня, тут же откладывает нож в сторону и вытирает руки о фартук, одаривая оценивающим взглядом карих глаз. И я отчего-то чувствую себя не в своей тарелке. Будто с мамой своего парня знакомлюсь. Но только они с Игнатом совсем не похожи, да и родители его умерли в автокатастрофе еще когда он был маленьким, насколько помню из его личного дела. Значит… домработница?

– Здравствуйте, – проявляю я все же вежливость. – А вы…

– Лидия Михайловна, – прекрасно понимает причину моей заминки женщина. – Я слежу за домом, – подтверждает мои выводы.

– Приятно познакомиться. А я Таисия, – представляюсь ответно.

Наверное, стоит тоже обозначить свой статус, но я и сама не уверена в том, какой он у меня.

А любовницей представляться язык не поворачивается, хотя по факту так оно и есть. Вот и опускаю в разговоре эту часть. Да и женщине подобное явно не интересно. Или же Игнат просветил ее на наш с Максимом счет заранее.

– Завтракать будешь?

– Да, но я сама, не нужно тратить на меня время…

– Не говори глупостей! – строго отчитывает меня Лидия Михайловна. – Садись, – машет рукой в сторону обеденной зоны, – Я сейчас все подам.

– Хорошо, спасибо, – сдаюсь упрямству этой женщины.

Правда, выполнить ее веление не успеваю.

За спиной слышится топот маленьких ножек, а после вокруг моих смыкаются две пухлые ручки.

– С добрым утром, – улыбается мне сын в любимом образе медвежонка.

Подхватываю его на руки и целую в щеку.

– С добрым, мой хороший. Выспался? – интересуюсь.

Хороший вопрос. На который и сама не знаю ответ. На помощь приходит все та же домработница.

– Игнату Алексеевичу пришлось отъехать по делам, но он обещал вернуться к ужину, – почти рапортует она.

– Слышал? – обращаюсь к сыну.