Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

– Ещё неизвестно, отдала бы Матрёна за тебя что или нет, – заметила Валентина.

– Может, и отдала. Кто её знает? Да только у неё нет ничего.

Выпив рюмку, я подошла к Валентине и поторопила её:

– У тебя на даче мы оставили машину. Вдруг кто приедет. Тебя искать начнёт.

– Мало ли. Думаю, что твоя дача – это не самое надёжное место, где можно укрыться.

Мы с Валей подошли к Жану и помогли ему сесть. Пьяный Жан облокотился на спинку дивана и хрюкнул.

– Ой, да он никакой, – заметила Валентина. – Говорят, французы от запаха спиртного пьянеют, а мы его самогонкой накачали.

– Он слабый, вот и опьянел быстро.

– Они такие же, как мы, и выпивают нормально.

– Да пила я с французами. Я же тебе говорила, что я в Москве с туристической группой из Франции в одной гостинице жила. Слабые они. И в постели слабые. Или мне просто такой попался. Повошкался, повошкался, затем как закричит и упал лапы кверху. Я перепугалась, думала, может, ему плохо. А оказалось, что ему очень даже хорошо. Это у него оргазм наступил. А с чего он наступил, я так и не поняла. Я ведь даже ничего почувствовать не успела. Посмотрела на его крючок и тяжело вздохнула. Карандаш и тот толще. Да он ещё и с обручальным кольцом был. Ты только представь, он же чей-то муж. Я еще тогда подумала, что живу одна, и не надо никого. Если мне сильно приспичит, то я себе хорошего мужика найду и не разочаруюсь. А так каждую ночь такой французский карандаш рядом без толку лежать будет. Что хорошего-то? Лапы поднимет и кричит, как будто он у него надломился. Так его ещё обстирывать надо, кормить, с работы встречать и слушать то, что у него произошло за день. Получается, вроде с мужиком живёшь, а мужика и не чувствуешь. Этот-то хоть не такой?

Валентина кивнула в сторону Жана, чем вогнала меня в краску.

– Валя! Как тебе не стыдно!

– Да я уже сто лет Валя. А почему мне должно быть стыдно? Мы все взрослые люди. Я просто хотела узнать, у всех французов с карандаш или встречается поприличнее.

– Я не отвечаю на подобные вопросы, потому что это слишком интимно.

– Да ладно тебе. В наше время вообще интимных вещей не бывает. Сейчас по телевизору только про это и говорят, а все газеты сексуальными письмами и голыми девицами напичканы.

– У Жана всё в порядке, – произнесла я ледяным голосом и покраснела ещё больше.

– Ну и слава богу. Значит, мне просто не повезло, – успокоилась Валентина и перевела разговор на другую тему: – Куда мы сейчас твоего француза повезём?

– Какая разница в каком. Его нужно срочно, первым же самолётом, отправить в Москву, а там пусть летит в Париж.

– Он же у тебя самолётов боится!

– Мне кажется, что после всего, что он пере – жил, он уже вряд ли будет вообще чего-либо бояться.

– Ты права. В таком состоянии его можно смело сажать на что угодно.