Оборотный город

— Ты же знаешь, мне тебя что орденом наградить, что урыть в глинозёме трактором «Беларусь» — однофигово! Я же стерва, каких поискать, забыла? Могу напомнить…

— Такое забудешь, матушка… У меня ещё с прошлого разу волосы на ногах не растут со страху, а ить я зимой без них мёрзну.

— Бесплатная депиляция — мечта всех женщин! — наставительно завершил голос. — Так ты уберёшься уже или как? Иловайский, заходи!

Я козырнул поскучневшей красавице, едва удержавшись, чтоб не похлопать её по шее, как резвую кобылу после хорошей езды. Уф, отродясь верхом на женщинах не катался, бывает же такое, кому из полка рассказать — не поверят…

Калитка медных ворот была не заперта, заходи как к себе домой. Адские псы за оградой приветствовали меня восторженным лаем, словно любимого хозяина. Конечно, что им, их все боятся, с ними никто не играет, на прогулку не выводит, а много ли радости всю жизнь на цепи просидеть, поневоле осатанеешь. Вот и рады любому, кто в них живую душу видит. Я остановился, чтобы хоть минутку потрепать их по колючим загривкам, ласково постучать кулаком в зубы, подёргать за уши, уделить хоть какое-то внимание. И только потом поднялся наверх, в кабинет Хозяйки…

— Разрешите войти? — Я поклонился полногрудой красавице в штанах и мужской рубашке, её волосы были связаны в узел на затылке, а пальчики что-то настукивали в страницах волшебной книги.

— Уже вошёл, — довольно сухо приветствовала меня Хозяйка, хотя взгляд её был ласковый. — Садиться не предлагаю, разговор будет серьёзный. Ты чего творишь, скунс в папахе?

— Не знаю, а что это за зверь такой?

— Вроде белки, но крупнее, чёрный с белым, красивый, водится в Америке, но запах от него-о… — охотно просветила Катя, не отрываясь от чудесного ноутбука. — Вот и от твоих делишек на кладбище такой запашок на всё наше царство, что уже и моё начальство пронюхало. Ты с кем там подрался?

— С каким-то французом, — чуть насупился я. — А что плохого в том, что мы убрали эту недобитую тварь с нашего русского кладбища? Он же был опасен для людей…

— Он лежал мирно и никого не трогал, а социально опасен у нас ты! Ты его раскопал, вынудил сражаться, дотянул до восхода солнца и грохнул в природной среде. Между прочим, это был, как ты справедливо заметил, иностранец. То есть гражданин суверенной Франции, на допрос или арест которого ты никаких прав не имел. И если теперь у нашего института возникнут проблемы с парижским филиалом, то виноват во всём этом будет один мой знакомый хорунжий! Угадай, как его зовут?

— Никаких «но»! И никаких «я»! — Катерина сдвинула брови и скрестила руки на груди. — Ты опять подставил меня по полной программе, а ведь тебя предупреждали, что всё это плохо кончится.