Обычная история

Жмурюсь, позволяя себе покачаться на волнах исходящих от него покоя и доброты. Хочу, наверное, так же. Знать, что правильно, а что нет, понимать, куда движусь и чего хочу, ни в чем не сомневаться, не суетиться, находить в себе силы и бескорыстно помогать слабым. Но пока я даже себе помочь не в силах.

— Думала, зона целиком и полностью избавила меня от стеснения. Но писая в банку, поняла, что это не так.

Валеев оглядывается, подхватывает мой импровизированный туалет и скрывается вместе с ним за дверью, видно, чтобы опорожнить тару. Со стоном прикрываю глаза предплечьем. Нет, я ему благодарна. Еще как! Просто очень неловко. А еще… Это, наверное, глупость, да, но мне кажется, это тоже сделало нас чуточку ближе. Меня до глубины души потрясает его отеческая забота. Я давно от нее отвыкла. А возможно, у меня и вовсе не было этой привычки, как, собственно, и отца…

Зона очень быстро учит тому, что человек человеку волк. Впрочем, в бизнесе так же. Каждый сам за себя. И я давно уже с этим смирилась. Приняла правила игры. Которые Валеев скомкал, как ненужную бумажку, и выбросил. Вот и как теперь?

— Каша на завтрак сойдет? — заглядывает.

— Таир Усманович, — откашливаюсь, ощущая, как мучительно колет в носу от слез, — вы же не обязаны это все…

— Ой, перестань, Кать. Кто, если не я? Ну хочешь, Мишку позову, он, наверное, тоже не откажется.

— Не хочу никого беспокоить.

— А какой выход? Прими уже, наконец, ситуацию и направь энергию на восстановление. Быстрее поправишься — быстрее выйдешь на работу.

Поделившись со мной своими размышлениями, Таир отправляется к себе, видимо, за злосчастной кашей. Интересно, а про то, что мне нужно поставить укол, он забыл?

Подтягиваю телефон, чтобы проверить входящие, потому что уже чувствую, как возвращается апатия. Потом может и не захотеться. Направляю на лицо фронтальную камеру. М-да… Печальное зрелище. Однако у меня ни сил, не желания попытаться как-то это исправить.

— Так, Кэт, вот твоя еда. Я уже опаздываю, поэтому сейчас уколю и убегу. Подумай, что тебе может понадобиться в течение дня.

Особо ничего не хочется. Если только помыться. Зачерпываю ложкой овсянку, пока Валеев деловито наполняет шприц лекарством.

— Ну, давай уж, — улыбается. — Вижу же, что придумала…

— Вы не могли бы помочь мне освежиться? Очень хочется, — закусываю щеку.

Валеев растерянно моргает. Моя просьба наверняка кажется ему дикой. Сейчас я и сама не понимаю, как додумалась это озвучить. Он же… Черт, он мой непосредственный начальник. И только. Это я его чуть ли не своей родственной душой считаю. Прониклась его хорошим отношением, додумала то, чего наверняка и близко нет. Прибилась, как пес бездомный… А он просто меня жалеет. Жалеет. И все. Ненавижу!

— Кать, — Таир откашливается. — Я, конечно, все понимаю.