Однажды в Мидлшире

Ему захотелось извиниться за то, что он нарушил их покой, и лишь спустя секунду мальчик одернул себя, сообразив, что собрался извиняться перед картинами.

Раздался глухой не то рык, не то стон. Грета стояла перед огромной картиной в центре галереи и смотрела куда-то вбок. Возле нее на полу лежала шапка.

– Грета! Плохая собака…

Джо нагнулся подобрать свою вещь, и Грета нервно лизнула его в лицо, а потом снова уставилась в ту же точку. Мальчик проследил за ее взглядом. Там, в темноте, мелькнуло и тут же исчезло что-то серое, едва заметное, как всколыхнувшаяся вуаль. Стало холоднее.

– Пойдем отсюда, а? – сказал Джо.

Он потянул Грету за ошейник. Взгляд скользнул по картине. Мужчина, женщина и их дети. Мужчина похож на худого попугая, женщина совсем скучная, а вот старшему мальчику тут явно не нравится. Позвать бы его погулять…

Мысль пришла ниоткуда и насмешила бы Джо, если бы вокруг не было так мрачно. Он снова потянул заупрямившуюся собаку и ощутил на щеках холодное дуновение. А потом – Джо мог бы поклясться в этом – кто-то коснулся его затылка. Он резко обернулся. Никого не было.

– Джо! Ты потерялся?

Это был голос Джона. Джо выдохнул. Дворецкий включил свет.

– Тебя что-то напугало?

– Кажется… привидение.

– О? – Джон чуть склонил голову.

– Вон там! – Джо указал пальцем.

Дворецкий прошел в указанном направлении, огляделся, а потом с улыбкой обернулся. В руках у него был краешек легкой белой занавески.

– Кажется, нашел. От окна дует, и она колышется. Пару дней назад я тоже принял ее за призрака. – Тут он понизил голос: – Испугался до чертиков. Только никому не говори.

Они пошли рядом. Грета семенила позади.

– Значит, тут привидений нет? – спросил Джо.

– Ну, ведь это очень старый замок, правда?.. Кстати, если не ошибаюсь, твоя мама только что вернулась. Думаю, скоро она за тобой зайдет и расскажет новости.

Виктор открыл глаза и не сразу понял, где находится. Над ним был деревянный потолок с толстыми балками. С балок свисали бумажные снежинки и блестящие пушистые гирлянды. Он лежал на стареньком диване среди подушек, укрытый мягким шерстяным одеялом, и утреннее солнце омывало его лицо. Где-то тикали часы. В тишине их звук походил на робкие шаги по хрустящему снегу.

Конечно. Сьюзан. Он заснул у Сьюзан.

Вчерашний день вернулся и рухнул на него всей тяжестью. Виктор зажмурился и внутренне застонал.

Ему досталось ото всех. Дропс, разговаривая с ним, перепрыгнул фазу вулкана и перешел к холодной, трезвой ярости. Он не прибегал к прямым оскорблениям, но этого и не требовалось. Главный редактор «Мидлшир-таймс» был способен публично выпороть человека, находясь с ним наедине, по разные стороны стола, и не повышая голоса.

Виктор самовольно и без предупреждения ушел из редакции.