Огневица

Что-то зашелестело, раздалось карканье, и из травы, тяжело взмахивая испачканными в крови крыльями, взлетел крупный черный ворон. Птица все быстрее удалялась от скрытой в лесу поляны. Но в нее влетел комок огня размером с кулак, и ворон зашелся диким карканьем, на лету превращаясь в живой костер.

– Да какого демона тут творится! – снова задергался шехх, и Марий лениво махнул рукой в его сторону, заставляя кольцо сжаться. Итрида бросилась к своим бродяжникам, но ее нагнал хриплый голос дейваса:

– Что ж, теперь, когда лишние глаза и уши нам больше не мешают, можем спокойно потолковать.

Глава 16. Черные воды памяти

Впервые Итрида повстречалась с пламенем другого дейваса. Смертельная волна летела к ней, и девушка бросилась бы бежать, если бы не трое бродяжников, закованных в черные кольца. Она успела лишь представить, что этот огонь – тоже зверь, незнакомый и дикий, как пламя налетело на нее и вцепилось в руку.

Острые клыки вгрызались в плоть Итриды, но она, вместо того, чтобы отпихнуть их или отдернуть пострадавшее запястье, лишь нежно гладила огонь, увещевая его ласковыми словами. Он был чужой – и все же чуял в ней нечто, родственное его бушующей сути.

Мало-помалу Итрида ощутила, как стоящая дыбом шерсть улеглась, а клыки перестали пытаться прогрызть кожу. Пламя все еще обвивало руку, но уже не грозило выжечь ей сердце.

Мужчина в одежде охотника, стоявший в нескольких шагах от Итриды, наблюдал за ней с легким небрежным интересом. Видно было, что она смогла его удивить, но не испугать и уж тем паче не сбить с красивого лица мерзкую ухмылочку. Пока черный огонь вгрызался в Итриду, она успела рассмотреть его хозяина. Жесткие складки залегли у полных обветренных губ; двухдневная щетина подчеркнула твердый подбородок; глаза были запавшие и усталые, а ночная тьма скрадывала цвет, делая их черными провалами.

Неизвестный дейвас стоял прямо, развернув плечи так сильно, что больно было смотреть. Ноги он чуть согнул в коленях для большей устойчивости. Рукава рубашки были закатаны, и Итриде бросились в глаза шрамы и странный темный рисунок, похожий на лес. Несмотря на разгар лета, кожа незнакомца была такой светлой, что чуть светилась в ночной тьме, и Итрида на миг испугалась, что ошиблась, и это навья тварь выползла к их костру попировать. Тут незнакомец дернул за огонь, словно за веревку, и бродяжница, не удержавшись, выругалась, припадая на колено.

Итрида не успела заметить, как черное пламя сменилось холодной сталью, но ее шею обожгло, и она замерла, лихорадочно раздумывая, как поступить.

В груди стало тяжело, дыхание обожгло горло, и Итрида почти рычала, отвечая дейвасу. Разумом она еще понимала, что надо быть повежливей, но пелена безумия, неосторожно сковырнутая незнакомцем, подкралась слишком близко.