Огневица

Женщина поднялась с постели, на миг представ во всей мощи своего дебелого тела, наклонилась, подхватывая с пола рубаху, и крикнула:

– Светляна! Светляна, морокун тебя побери!

Открылась не замеченная Даром дверца, и в светлицу сунула голову девчушка весен двенадцати:

– Чего изволите, пани Завида?

– Вели баню истопить для пана Даромира. И пришли Гуляву со сменой вещей. На ярмарку завтра отправимся. – обратилась Завида к шехху. Он собрался с мыслями, чтобы ответить, но не успел – Завида метнула на него недовольный взгляд и прикрикнула:

– Ну, чего разлегся? У меня еще дел невпроворот.

Собирай вещи и топай в баню.

– А… мне чем заняться после бани? – слова прозвучали глупо, но Дар растерялся от той властности и пренебрежения, с которыми говорила Завида. Он почувствовал себя игрушкой, диковинкой, с которой наигрались и отбросили в угол, потому что нашлись дела поважнее. Шехху стало гадко от себя самого. Его взгляд упал на колышущийся под одеждой живот Завиды.

– Прогуляйся, – дернула она плечом. – Осмотрись. Мы с тобой на год уговор подписали, так что придумай сам, чем свое время занимать.

Шехх сполз с кровати.

Растерянно огляделся, увидел одежду, по виду – мужскую. Подхватил ее с пола и принялся медленно натягивать на непослушное и какое-то деревянное тело. В голове было пусто и звонко, на языке поселился гадкий вкус, нутро крутило то ли от голода, то ли с похмелья.

Светляна терпеливо дождалась его, исподтишка стреляя глазами, и чуть наклонила голову – совсем непохоже на глубокий поклон Завиде. Потом махнула рукой куда-то по коридору, освещенному вставленными в кольца на стенах свечами в глубоких подсвечниках:

Даромир, повинуясь женским рукам, откинул голову на край огромной бадьи, в которую поместился по самые плечи, и закрыл глаза.

Стакан мерзко пахнущего снадобья, врученный ему понимающе усмехнувшимся знахарем Гордеем, унял головную боль и прогнал красные завитки из-под век. Но одеревенелость и дурная слабость никуда не пропали. Даромир надеялся, что баня сослужит ему добрую службу.

В Великой Пустыне бань не было. Людям Хазифа, деда Даромира, пришлось немало поплутать по золотым барханам, следуя за песчаными червями, прежде чем они нашли место, возле которого не только обнаружилось гнездовье, но еще и провал, ведущий под землю, в пещеру с источником.

Вода там была прозрачная, теплая и солоноватая на вкус. Она щекотала язык и горло, когда ее пили. Жажду утоляла, но хуже, чем источники с поверхности. Зато ее можно было использовать для мытья. Дар любил бывать в Пещере Омовений, но вот так полежать в горячей воде, от которой кожа краснела и становилась чуть блестящей, не мог и помыслить. Потому, попав в Беловодье, первым, что он полюбил, оказались бани.