Огневица

Дар открыл глаза, рассматривая черноволосую Гуляву. Она как раз рассыпала по его волосам порошок мыльного корня и улыбнулась, поймав взгляд шехха. На ее щеках цвел румянец, но понять, от жара или близости мужчины, было невозможно. Гулява держалась спокойно, не смущалась и не заигрывала – просто делала свою работу. Светляна обращалась с ним как с чернецом. Гулява же ничем не выказала своего отношения. Так в каком положении он оказался на подворье Завиды?

– Гулява, а чем занимается пани Завида?

Гулява подняла ушат и окатила гриву Даромира. Вода попала ему в глаза, он резко выпрямился, отфыркиваясь, как большой кот, и принялся тереть лицо.

Проморгавшись, Даромир снова нашел взглядом Гуляву.

– А вы, пан, лишних вопросов своим пани не задаете, я погляжу?

Дар молчал, глядя на подбоченившуюся Гуляву. Ее тонкая рубаха промокла на грудях, подчеркнув их небольшую ладную округлость и острые темные соски. Но прикрыться челядинка не пыталась. Завитки темных волос прилипли к ее лбу и вискам. На щеке виднелась россыпь родинок, похожая на стрелу. Родинки рассыпались и по ключицам, спускаясь в вырез одежды.

Глаза у Гулявы были темные, но не черные, а словно зерна напитка, который обожали шеххи, темно-коричневого и горького, но дарящего бодрость. Он так и звался – бодрянка. И глаза эти смотрели на Даромира… с жалостью.

Дар медленно опустился в воду и повернулся спиной к челядинке. Снова положил голову на край бадьи и закрыл глаза. Какое-то время ничего не происходило, но затем его снова коснулись сильные пальцы, намыливая плечи.

– После смерти мужа пани Завида взяла на себя управление его землями. За ней стоит могучий род, и отец пани не пожалел для нее воев, чтобы защититься от доброхотов и родных почившего супруга.

Пани особо интересуется кузнечным делом и привечает Мастеров, которые придумывают новое оружие.

– И, как я понимаю, заново замуж она не стремится. Ведь новоиспеченный супруг может отнять у пани такую занятную игрушку.

– Пани говорит, что пока не встретила того, с кем готова была бы вновь обменяться обручьями.

– Должно быть, достаточно покорных и слабовольных не нашлось, – Даромир хмыкнул. На мгновение руки Гулявы дрогнули. Шехх приподнял ресницы: по ее губам гуляла понимающая улыбка.

И она не исчезла, когда шехх посмотрел на девушку в упор.

– Ну а я? – тихо спросил он. – Кто я для пани?

– Красивый мужчина, который не сможет отнять ее любимую игрушку, – тихо ответила Гулява.

– Потому что я и сам – игрушка, верно?

Темноволосая девушка не ответила Дару. Лишь жестом попросила его встать и принялась намыливать его распаренное тело.

Дар перехватил ее руки, когда она дошла до низа его напряженного живота. Гулява глянула на него через завесу коротких густых ресниц.