Огневица

– Потом, – дейвас примерился и рванул край длиннополой рубахи девушки. От неожиданности она мигом пришла в себя и села, пытаясь отпихнуть дейваса ногой, но хлебнула угару и зашлась в лающем кашле. Марий, не обращая внимания на попытки девушки отползти, рванул второй лоскут, а потом щедро намочил их водой и сунул один хозяйке испорченной одежки.

– Обвяжи нос и рот, – приказал он ей, перекрикивая гудение огня, и сам обмотался вторым лоскутом. Девушка, как ни странно, послушалась. Но едва трясущиеся пальцы затянули узел, как она вскинулась и заозиралась, ища что-то.

– Мой сын, – выдохнула она и умоляюще протянула к дейвасу руки.

 – Помогите!..

Марий покачал головой. Ему было жаль молодую мать, но крыша трещала слишком грозно, чтобы задерживаться в доме хоть на долю секунды. Несчастная все поняла, перевернулась на четвереньки и, поминутно спотыкаясь о подол, поползла туда, где, как понял Марий, была люлька. Из того угла не доносилось ни звука, кроме рева пламени и треска рушащихся бревен, и дейвас схватил девицу за лодыжку, подтягивая к себе.

– Пусти! – лягнулась она. – Сынок! Сыно-о-о-к!

– Сама напросилась, – дейвас сжал пальцы и резко выбросил кисть в сторону девушки.

Ее глаза закатились, тело обмякло, и она ссыпалась на пол грудой разноцветного тряпья. Марий обхватил ее поперек туловища и потянул к выходу.

Дейвас вывалился на свежий воздух, жадно глотая его иссушенным горлом. Девица кулем свалилась рядом, но к ней уже бежали односельчане, подхватывали, относили подальше, умывали и брызгали водой, и вскоре она зашевелилась.

Марий снял заклятье удушья ровно тогда, когда ее обморок кончился бы, будь он вызван только угаром.

Дейвас посмотрел на дом.

На его глазах крыша сложилась пополам, словно по ней стукнули огромной ладонью, а после рухнула внутрь, подкинув в небо целую тучу золотистых искр.

Марий почувствовал, как под ребрами с левой стороны заныло, глухо и тяжело. Он знал, что эта боль его не отпустит – возможно, уже никогда. С каждой новой потерянной жизнью она становилась лишь сильнее.

Вдруг его спину что-то обожгло. Распаленный дейвас не сразу понял, что его меч указывает на присутствие навия. Клинок лег в руку раньше, чем Марий успел осознать предупреждение – прием, затвержденный до того, что врезался в кости и кровь.

– Убери ш-ш-шелезку, огневик, – раздался шипящий голос откуда-то снизу. Дейвас посмотрел на землю, и его взгляд столкнулся с другим – ярко-желтым, сияющим в темноте как два крошечных уголька, которые кто-то прикрепил к мохнатому лицу.

Дейвас устало выдохнул и закинул меч обратно в ножны. Домовые несли опасность только если были одичалыми, но этот, в белой рубахе, подпоясанной красным шнурком, таким явно не был. Домовые стояли особняком между живниками и навьими тварями.