Огневица

Итрида нехотя открыла глаза. Попыталась открыть, так будет вернее. Обожженные опухшие веки подчинились с трудом. Открыли небольшие щелочки обзора, а дальше подниматься отказались, видно, решив, что ей и того довольно будет.

Все виделось слишком высоким – таким же, каким было давным-давно, когда Итриде исполнилось весен шесть. Стоять было неудобно: она то и дело заваливалась набок. Вдоль тела плетьми повисли руки. Итрида попыталась поднять их к глазам и зашипела: под кожу вонзились иголки оживающего кровотока. Упрямые веки поддались еще немного, и вместе со зрением на бродяжницу нахлынуло осознание.

Она стояла на коленях в луже, в которой смешалась зола, грязь и обломки расписной чашки. Ее руки были черны по локоть; от куртки остались лишь горелые ошметки, а одежда вся была в проплешинах, под которыми почему-то не нашлось никаких ожогов.

Звук, ввинчивающийся в уши настойчивее комариного писка – бабий вой.

Итрида все же встала, опираясь рукой на колено. Лужа неохотно чавкнула, выпуская ее, и Огневица с трудом подавила желание наклониться и зачерпнуть жидкой мути – та была холодная, и Итриде страсть как хотелось приложить эту муть к лицу.

Неловко, точно шея стала деревянной, Итрида огляделась и тут же пожалела об этом, увидев, как ее толпой окружили жители волости – кажется, здесь собрались все, сколько их есть. Топоры и вилы в их руках с каждым мгновением казались все более опасными. Итрида медленно выпрямилась.

– Ведьма! Ведьма-огневуха, пришла за Кудлом и спалила его избу…

– Глянь-кось, даже младенца не пожалела.

– А ему говорили, выкинь ты этот камень, вот и накликал беду.

– Жив младенец, вон, с мамкой уже…

– Да что вы смотрите, она одна, а нас тут вона сколько! Нешто с одной ведьмой не справимся?

– На кой ляд с ней справляться, пусть убирается откуда пришла!

– Вы что, морокуновы сыны, она же Кудла убила! Того, кого вы знали с пеленок! Бей ведьму! Нам только спасибо скажут.

Не бывает баб-дейвасов, значит, темная она, навья порода!

Робкое замечание кого-то о том, что и Кудл нашелся, живой и почти что невредимый, потонуло в реве разъяренной толпы.

Итриде неистово захотелось выбить говоруну зубы рукоятью кинжала, но рука, привычно метнувшаяся к поясу, нащупала лишь оплавившийся кусок железа.

Пока Итрида слепо трогала второе крепление, уже понимая, что там обнаружит, она наконец поняла, что натворила. Ее рука соскользнула, обессиленная, а сама Огневица едва устояла на ногах.

Пламя взяло над ней власть. Странный камень усилил его и дал возможность захватить ее тело. Боль, гнев и обида послужили ему пищей и маяком – и огонь сожрал невиновных.

– Бей ведьму! – крикнул все тот же голос. А Итрида лишь приподняла подбородок повыше, чтобы встретить заслуженное наказание лицом к лицу.