Огневица

Он был отцом каждому рудознатцу, и неважно, бродил ли тот по улочкам Гнезда, украшал звездными камнями венцы правителей или ковал плуги и подковы в забытой богами лесной волости. И до тех пор, пока Дваэлис не убедится, что его преемник готов вместе с посохом принять всю тяжесть родства с камнем, ему придется нести свое бремя. Ради защиты его народа.

Дваэлис взглянул на бледную рыжеволосую женщину, сидящую перед ним. Ее переплетенные пальцы спокойно лежали на коленях; в непроглядно-черных глазах светился вызов. Она пришла просить, но была слишком горда для этого.

Слабость, что она выказала всего минуту назад, исчезла, словно ее и не было. Итрида несла свою собственную боль. Как и он. И ей тоже было ради кого терпеть эту боль день за днем, сживаясь с нею так, что разорвать порочный круг значило страдать еще сильнее.

Но если он пропустит ее к Огнь-Камню, за ней придут другие. И у них не будет неровно обрезанных рыжих волос, красных отметин на руках от острых ногтей и чужого огня в груди.

А если не пропустит, то Беловодье перестанет существовать.

Дваэлис не хотел, чтобы Орлиное Гнездо наполнилось смертью.

– Путь к Огнь-Камню начинается в южной части Гнезда, – медленно произнес старейшина, поглаживая костяное кружево на посохе. Итрида недоуменно нахмурилась, но тут же ее губы сжались плотнее, а между бровей пролегла глубокая морщина. Она поняла.

– Без моего дозволения никто не может проникнуть к нему. Камень берегут стражи и скалы, а Песнь Защиты известна только мне. Но сегодня я, кажется, слишком увлекся праздником. Даже позабыл обновить Песнь и проверить, сменилась ли стража.

Пока мои больные ноги донесут меня до Сердце-скалы, пройдет не меньше получаса.

Дваэлис поднялся и незаметно задержал дыхание, пережидая приступ слабости. Хмыкнул, наклонился к чашам с соком горянки, уже переставшим исходить паром, взял одну и осушил маленькими глоточками, наслаждаясь хлынувшим по телу теплом. Причмокнул и задумчиво произнес, покручивая чашу перед глазами:

– Горянка веселит кровь и придает сил, когда от усталости трудно дышать. А еще от нее взор становится таким острым, что и темнота ему не помеха. Жаль, ненадолго.

Всего лишь чтобы дойти из одного края Гнезда в другое и не свалиться в пропасть. Да и использовать ее можно всего раз за ночь, иначе расплатой будет слепота.

Старейшина Орлиного Гнезда остро глянул на внимательно слушавшую женщину.

– Пей, веселись, танцуй, Итрида Огневица, и выбрось из головы мысли об Огнь-Камне. Нечего тебе там делать.

Дваэлис оставил Итриду в одиночестве.

Она взглянула на вторую чашу с горянкой и прикусила губу.

Марий видел, как Итрида уходила с Дваэлисом.