Огневица

– Бояна, – голос Храбра внезапно охрип, – если б у тебя дочка народилась, как бы ты ее назвала?

– Что? – Бояна удивленно распахнула глаза, в которых растворялась дымка неги. Подумала и улыбнулась:

– Пожалуй, Беляной. Мне всегда нравилось это имя. Только где я, а где дети…

Храбр не дал ей договорить – положил ладонь на затылок и притянул девушку к себе, накрыв губами ее теплый мягкий рот. Губы Бояны, помедлив, открылись навстречу, и Храбр поцеловал ее так, как давно мечтал – так, словно она была его до последней капли крови.

На вкус их поцелуй был соленым.

Глава 26. Сердце-скала

Итрида задрала голову, разглядывая высокие ворота, изукрашенные рунами огня. Они были тяжелы даже на вид, да к тому же врезаны прямо в скалу. Дваэлис не солгал – стражи у входа в обитель Огнь-Камня не было. Огневица протянула руку и несмело провела кончиками пальцев по пляшущим значкам. Нащупала углубление замочной скважины и прикусила губу, не понимая, жалеет ли она, что у нее нет ключа, или рада этому.

Впервые за ее спиной никто не стоял. Ни Бояна с ее успокаивающими прикосновениями, ни Храбр с его разумностью и надежностью, ни даже Даромир с его восхищением ею, ничем не подкрепленным, но так и не погасшим со временем.

И Мария тоже не было.

Быть может, стоило все же рассказать дейвасу, куда она собралась? Он бы помог…

Но помог ли? Или послушался бы старейшину и не стал рисковать дружбой с рудознатцами, а вместо помощи водил бы ее кругами по нутру скалы, пока она не перестала бы чувствовать ноги и не взмолилась вывести ее обратно, к свету костров и запаху горянки и жареного мяса? И что если сам Дваэлис тоже обманул ее? Кому, как не старому орлу, лучше других знать свое гнездо? Быть может, впереди ее ждет верная смерть?

В груди начал разбухать горячий злой комок, заставляя нутро скручиваться в узел.

Мир подернулся изломами черных ветвей навьего леса, и среди них зашевелилась тень, роняющая искры при каждом шаге. Итрида глубоко вздохнула, пытаясь унять разливающийся по телу жар. Она сжала кулаки и стиснула зубы, заставляя себя дышать все медленнее, пока из-за редких вдохов не закружилась голова. Нельзя. Если она не удержит свое пламя в узде, старейшине Дваэлису не останется ничего иного, как запретить ей даже приближаться к Огнь-Камню.

Навь побледнела, исчезая, но огненная волчица помчалась вперед длинными прыжками, вынося задние лапы вперед. Будто ее поманила долгожданная свобода.

«Не сейчас», – приказала Итрида, и хищница споткнулась на полушаге, упала, но тут же вскочила, щеря острые клыки. Из ее пасти вырвалось глухое рычание, но все же волчица поддалась и стала исчезать вместе с местом, ставшим ее домом и тюрьмой.