Огневица

Какое-то время стена так и стояла с проломом, как будто дейвасы надумали сделать вторые ворота рядом с главными. Потом пролом заделали красным камнем, и теперь он алел, словно свежий шрам, посреди стены. Как молчаливое напоминание о том, что князья приходят и уходят, а огневики будут в Беловодье всегда.

Или до тех пор, пока в них будет нужда.

Марий вздохнул, поправил перевязь замаскированного меча и трижды стукнул в маленькое слуховое оконце. Оно открылось, и Мария внимательно оглядели ярко-зеленые глаза, не к месту напомнившие про Ясмену.

– Марий!.. – стражник охнул и пропал из окошка.

Тут же загремели засовы, и до Мария донеслись чьи-то голоса, орущие во всю силу: «Болотник вернулся!». Он невольно улыбнулся, снимая капюшон и проводя рукой по взмокшим и прилипшим ко лбу волосам.

Ворота распахнулись неохотно, тяжело, скрипя и ругаясь как старая бабка-ключница. В проход вылетел худой белобрысый парнишка и с нечеловеческой силой стиснул Мария в объятиях. Марий от неожиданности опешил, но потом усмехнулся и встрепал соломенные волосы.

– Полно. Вы что тут, похоронить меня успели? Всего пару месяцев не виделись.

К тому же, я постоянно писал Визуну…

– Он боялся, что это не вы, а я верил! Всей душой верил в каждое словечко, – единственный ученик Мария по имени Радмил наконец вспомнил, кто его наставник, и отлепился от охотничьей куртки, шмыгая носом и тут же утирая его рукавом. Марий только закатил глаза: хоть парнишка и жил в Школе уже два года, простецкие повадки из него выбить никак не удавалось. – Пан Визун, кажись, вовсе перестал спать с того дня, как вороны первую весточку про сгоревших принесли. А уж как птица попыталась ему глаза выклевать – и вовсе чуть от злости не задохся.

Заперся в светлице своей да только указания из окна и раздавал. – Парнишка перешел на доверительный шепот. – А лицом-то, лицом черен стал, верно, изробился весь…

Радмил и Марий шли через двор Школы. Марий одним ухом слушал ученика, запоминая важное в его рассказе, и одновременно подмечал изменения, коснувшиеся Дома Дейва. Школу назвали так по имени первого огненосца, которому Перкунас вручил искру. От него пошло и прозвище огненных колдунов – дейвасы.

Все – и огневики, и простой люд – носили легкую защиту.

Больше никаких расстегнутых до пупа рубах, только дежурные серые кафтаны, вышитые обережными рунами. У каждого был амулет, у некоторых и несколько – для защиты от ворожбы и сглаза. В левой башне Школы, похожей на княжеский терем, располагалась воронятня, и обычно оттуда беспрерывно доносился вороний грай. Сейчас башню плотно окутывала тишина.

– Водяницы помогли. Усыпили мы их, – проследив за взглядом Мария, тихо сказал Радмил. Марий только похлопал его по плечу.