Огневица

Многие дейвасы растили своих воронов чуть не с яйца: мудрые птицы становились друзьями, порой и защитниками. Потеря разом всех воронов была бы очень печальным событием.

– Марий Болотник, тебя ли вижу или морокун какой к нам пробрался? – раздался низкий бас от двери, ведущей в Школу, и Марий усмехнулся при виде медведеподобного Визуна, своего первого помощника, заместителя и правой руки. Левой, вечно носящейся по трактам Беловодья, был Совий Буревестник. Марий одинаково доверял обоим, хотя с Буревестником их связывало нечто гораздо более сложное и застарелое, чем простое подчинение или даже дружба.

Но спокойная уверенность Визуна сейчас была ему нужнее.

– Как ни удивительно, но это я.

– Надеюсь, ты принес план, как нам выбраться из того дерьма, которым нежданно-негаданно завалило страну по самые крыши? – Визун крепко пожал руку Марию, тут же вручил Радмилу кипу свитков с наказом отнести в хранилище и потащил Болотника за собой в прохладу и полумрак старого здания.

– Я знаю, кто все устроил, и знаю, как его выманить. Но сначала ты должен меня выслушать.

– Только это нам и осталось, Марий. Говорить и слушать.

Никто не понимает, с какой стороны ждать беды, и потому мы говорим, слушаем, не спим уже которую седмицу и совершенно не понимаем, что делать. Рассказывай, что у тебя там. А я поддержу любое твое решение.

Тревожные колокола забили все как один.

Им полагалось бы закричать своими медными голосами в темноте, когда Навь подбирается так близко, что тени ходят между людей, а сны выбираются из домов и обретают плоть. Но до полуночи было еще далеко: Вельнас едва успел набросить мешок на скатившееся в его владения доверчивое солнце.

Последние отблески еще разукрашивали горизонт в розовый и лиловый. Сумерки окутали Червен полупрозрачным покрывалом, смягчив его яркие краски и приглушив нескончаемый рокот голосов. Марий пригубил простой глиняный бокал с терпким вином и отставил его в сторону, сдвинув для того несколько листов с отчетами. Стол был завален сведениями – на коже, бересте, на дешевой серой бумаге и даже на дорогой белой – эти листы ровной стопкой лежали отдельно от остальных. Марий откинулся на спинку стула и потер переносицу. В глаза будто насыпали песка, головная боль уже несколько часов сжимала виски горячими пальцами. Но снадобья пока еще помогали. Можно было бы обратиться к лаумам – сейчас при Школе их было двое, старая наставница и ее юная ученица, которой едва минуло пятнадцать весен – но Марий все откладывал этот визит.

Визун ушел уже давно. Они распили две бутылки прежде, чем Визун поверил в то, что рассказал ему Марий. Теперь же старший помощник отправился подумать, как лучше осуществить прибытие Итриды в Школу, а Марий занялся бумажной работой.