Огневица

Во дворе верхом на белом тонконогом скакуне гарцевал Светогор. Вокруг собирались восторженные юнцы, любующиеся конем и во все глаза глядящие на князя, вот так запросто явившегося в Школу Дейва.

Марий облокотился на резные перильца и крикнул:

– Лучом золотым тебе дорогу, светлый князь!

Светогор вскинул голову и прищурился. Разглядел Мария в полумраке галереи второго этажа и сверкнул белозубой улыбкой:

– И ты будь здрав, Болотник! Не забыл?

– Сейчас воспитает своих огоньков да явится.

Князь кивнул и соскочил с коня. Бросил поводья ближайшему ученику, обалдевшему от такого счастья, и подмигнул:

– Присмотри за Сахарком, пока меня не будет. Он любит яблоки и круто посоленный хлеб.

– Бу… будет исполнено, кня… княже… светлый князь! – выдохнул бедняга. Сахарок, чье сладкое имя совсем не соответствовало поганому характеру, именно в этот миг мотанул головой, и парня унесло в непросохшую лужу. Грянул хохот. Пока дейвасы отвлеклись, Светогор незаметно ускользнул к вышедшему к нему Марию. Болотник оглядел богатый наряд князя и едва заметно дернул головой. Воровато оглядываясь, глава Школы Дейва и пресветлый князь скрылись в тихих коридорах. А вместо них через ворота полчаса спустя прошли двое бродяжников в добротной, но сильно потрепанной временем и дорогами одежде.

Друзья шли по берегу Ветлуги, ведя негромкую беседу. Марий тревожился за Светогора: будто мало тому было горя, когда сгибла его семья, так еще и убийцей оказалась сердечная подруга. Но Светогор больше не был испуганным мальчишкой, на которого неожиданно свалилась целая страна. На лице его была грусть, но и ту он показывал только Болотнику.

– В ту ночь она попросила меня о встрече, – медленно рассказывал Светогор. Белый песок похрустывал при каждом шаге; ветер гнал мелкие волны по прозрачной воде, и с волны на волну перепрыгивали солнечные зайчики. На небе не было ни облачка; привычно шумели пристани и рыбный рынок. Марий слушал, не перебивая.

– Ренея прислала записку, в которой говорилось, что она хочет показать мне что-то очень важное. И именно в тот вечер я узнал о приезде Лебедяны. Я всегда знал, что супружество по любви – удел простого люда, но не князей. И все же не был готов. Лебедяна помнилась мне тощей долговязой девчонкой с куцыми косичками. Лазала по крышам не хуже нас с Ренеей и метко плевалась вишневыми косточками. Я бросился к Ренее и разом выложил ей все свои переживания. Что знаю свой долг, но не хочу жениться. Что невеста прибудет всего через несколько дней. Я говорил, и говорил, и говорил… И совсем не слушал ответы Ренеи. Я даже не могу вспомнить ее слова. Только улыбку и руки, которые гладили меня по волосам, – Светогор коснулся светлой гривы, и лицо его на мгновение стало по-детски растерянным.