Огневица

– Она выслушала меня и успокоила. А потом я увидел Лебедяну и пропал. Влюбился как мальчишка. Совсем позабыл о Ренее. Пришел лишь пригласить ее на свадьбу. Теперь вспоминаю – она стояла в углу, в тени, даже не думая подойти. Будто старалась держаться подальше. Что если бы я услышал ее? Что если бы узнал ее боль? Возможно, я бы смог ей помочь, и никто бы не погиб…

– Светогор, дружище, – Марий положил руку на плечо князя и развернул его к себе. – Прошлого не воротишь, но одно я знаю точно – твоей вины в случившемся нет. Ренея была больна разумом и душой, и угадать, когда именно она сломается и кому навредит, никто бы не сумел.

– Наверно, ты прав. Тела так и не нашли?

– Нет, – Марий опустил руку и повернулся к реке, прикрыв глаза и наслаждаясь свежестью ветра. – Исчезла без следа. Но теперь она не получит помощи нигде в Беловодье.

Светогор кивнул и в задумчивости потер подбородок.

– Как Дваэлис? Я слышал, его ранил его собственный сын?

– Лаумы отказываются ему помогать: его слепое преклонение перед самовилами могло дорого всем обойтись. Потому все зависит от того, хватит ли у него сил выжить. И захочет ли он вообще жить дальше, – Марий приоткрыл глаза, любуясь бликами на речных волнах. О предательстве старого друга вспоминать не хотелось – рана была еще свежа.

– Все мы слишком многое потеряли из-за собственной слепоты,– тихо проговорил Светогор. Молодой князь сунул руку за пазуху и достал маленькое зеркальце. Сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели – а потом размахнулся и бросил его в Ветлугу. Сверкнула на солнце серебристая искорка, и взлетели с воды потревоженные чайки. Взгляд князя посветлел, словно вместе с зеркальцем он выбросил осколок прошлого, все это время ранящий его сердце. И двое, на сегодня ставшие не огненным колдуном и правителем, а просто старыми друзьями, свернули с берега к выстланным досками улочкам.

Стукнула дверь, и тихонько зазвенели потревоженные ветряные колокольчики. Бояна подняла глаза и улыбнулась посетителям, еще не видя лиц из-за солнца, бьющего им в спины. Но когда те наконец вошли в пахнущий яблоками и медом полумрак корчмы, Бояна вскрикнула от радости и перемахнула через стойку, показав на мгновение плотные кожаные штаны, скрываемые поневой. Даже обзаведясь собственной едальней, Бояна не отказалась от одежды, к которой привыкла.

Бывшая бродяжница стиснула в объятиях Итриду, прижавшись лицом к ее плечу. Спина Бояны сотрясалась от сдерживаемых всхлипов. Они не виделись с той ночи, когда Итрида забрала огонь черной самовилы. Бояне и Храбру помог устроиться и зализать раны человек Мария. Он же и передал им тяжелый мешок, сказав, что это плата за спасение Беловодья, присланная светлым князем. Сам дейвас явился лишь однажды – чтобы снять заклятие Старшего.