Огневица

Итрида снова наклонила голову. Ее пальцы незаметно сжались в кулаки, и Даромир едва не шагнул вперед, чтобы взять бродяжницу за руку.

– Я сделала свой выбор, Ихтор.

– Да будет так, – Ихтор стукнула в топкую землю посохом, и от него во все стороны хлынул туман, в котором растворилась сама колдунья, ее дом, Храбр и Бояна. Даромир не заметил, когда туман исчез: только что был, и вот его не стало. Они с Итридой оказались на лесной опушке. Здешний лес был совсем другой, нежели возле Каменки: светлый березняк сонно шумел листвой под порывами теплого ветра. Впереди темнела ограда какого-то городка. Итрида глянула на Даромира и пошла было вперед, но шехх схватил ее за руку:

– Кто такая эта Ихтор? Когда она на меня смотрела, мне чудилось, что на меня упала каменная глыба! Откуда ты ее знаешь? Кто она тебе?

Лицо Итриды застыло, и девушка выдернула руку из хватки Даромира.

– Кажется, у нас была договоренность – не лезть в прошлое друг друга. Тебе должно быть довольно того, что я ей доверяю.

Итрида повернулась спиной к шехху и зашагала к пока еще безымянному городу. Трава высотой по пояс низко пригнулась к земле, серебрясь обильной росой под лунным светом. При каждом шаге на Итриду обрушивались холодные брызги, и вскоре она промокла так сильно, словно попала под дождь. Итрида не оборачивалась и не проверяла, следует ли за ней шехх. Она все еще злилась на него из-за того, что ей пришлось использовать амулет Ихтор ради спасения Бояны. Но за злостью пряталась боль от пробудившихся воспоминаний – тех, от которых она была бы рада избавиться, но которые продолжали являться в страшных снах даже несколько весен спустя…

Пять весен назад. Беловодье

Глава 6. Белая кость, горячая кровь

Итрида первой вошла в ложницу, которую им с Даромиром удалось снять за пару серебрушек. Вопреки ожиданиям, здесь даже поместилась узкая деревянная кровать, на которой двое могли спать, только плотно прижавшись друг к другу. Даромир ухмыльнулся, чуть прищурив глаза. Итрида же в сторону постели и не глянула: прошла насквозь всю комнату, справившись за три шага, и прислонилась плечом к стене возле окна, так, чтобы с улицы ее видно не было. Она внимательно осмотрела двор, прошлась взглядом по теням, притаившимся за высоким забором. Стоило отдать должное городничему, правившему городком, носящим простое имя Берестье: жалкие тени корчились по углам, но даже там их настигал свет факелов, через равные промежутки установленных вдоль главной улицы. По ночам фонарщики обходили факелы, проверяя и подновляя горевшее в них масло.

Бродяжникам с трудом удалось отыскать свободное место в корчме, гордо зовущейся «Великолесский кабан». Искать что-то иное – дешевле или удобнее – у обоих уже не было сил.