Охота вслепую

Почему бы и нет, может, стоит пойти? Раз причиной такого пристального к нему внимания стали его стрелковые успехи, то где, как не в милиции, он сумеет сполна утолить свою страсть к огнестрельному оружию…

Он не забыл о предложении майора Семахи. И, как только получил аттестат о среднем образовании, сразу же подал документы в центральную городскую школу милиции. Там его фамилию явно знали, потому что без излишних проволочек и проверок зачислили в курсанты. А потом жизнь потекла как по накатанной, да что там потекла — побежала, понеслась. Годы летели незаметно, наверное, оттого, что нудные недели занятий в учебных аудиториях постоянно перемежались с куда более интересными разъездами по бесчисленным соревнованиям по стрельбе — от областных состязаний до всесоюзных чемпионатов, на которых отличник-курсант Степан Юрьев неизменно завоевывал призовые места. После школы милиции младшего сержанта Юрьева включили в особый полк охраны городского управления МВД, который обеспечивал безопасность Ленсовета, потом уговорили поступить на заочное отделение юрфака Ленинградского университета, после успешного окончания которого он получил звание младшего лейтенанта и наконец был переведен в Ленугро, под начало полковника — уже полковника! — Семахи.

Но, став полноценным «следаком», Степан недолго радовался. Все бы ничего, да одна мысль не давала покоя: в конторе его почти не использовали по прямому назначению. Никаких особо важных дел не поручали, в опербригады не включали, а придерживали, как бы берегли… Никого, похоже, не волновало, что Степан Юрьев — один из очень немногих простых ленинградских «мильтонов» — имел высшее юридическое образование и мог бы со временем вырасти в ценный кадр следственных органов… Нет, самое главное, что вызывало к нему неподдельный интерес, были его уникальные способности виртуозного стрелка, умеющего бить точно в центр мишени с любого расстояния, из любого положения, чуть ли не с завязанными глазами! В Ленугро он считался занятной диковинкой, которую не зазорно было продемонстрировать даже заезжим московским генералам и обкомовскому начальству, и его не раз приглашали на закрытые дачи в Красное Село, чтобы, после шумного застолья, поаплодировать его снайперскому таланту.

Чем быстрее увядали его романтические мечты об охоте за опасными и жестокими преступниками, тем больше уязвляли навещавшие его время от времени горькие мысли, что в Ленугро его используют в качестве циркового медведя. Степан интуитивно чувствовал, что со стороны старших по возрасту и званию сослуживцев отношение к нему скорее не уважительное, а какое-то насмешливо-снисходительное.