Омерта

Нарушил правила их мерзкого синдиката? Что-то из разряда «брат на брата не нападает»?

– Рик, зачем ты встреваешь? – шипит Киан на отрезвившего его парня, все ещё сжигая Стефана уничтожающим взглядом, от которого лично у меня кровь стынет в жилах. И, похоже, у всех присутствующих тоже.

Киана Морте от всех остальных ублюдков отличает то, что он влияет на окружающих одним своим присутствием. Я бы назвала это шлейфом мощного авторитета. Видно, что ему не нужно никому ничего доказывать и избивать женщин для того, чтобы его словам внимали и слушали.

– Я выполнял приказ Отца. Видеосъемка мучений жертвы – выполнение его просьбы, а не личная инициатива, – сиплым голосом поясняет Стефан, потирая ладонью красную кожу на шее.

– Во всем будешь слушаться папочку? – вспыхивает мой Призрак, недовольно рыча.

Какие-то отцы, братья, боссы… ну просто не банда диких ублюдков, а итальянская мафия.

Нервно сглатываю, начиная понимать, что я очень даже могу быть близка к правде. Они говорят на итальянском. Хотя это может ничего не значить. Да и о мафии я знаю лишь из старых фильмов, я не вижу разницы между наемниками с «кодексом чести» и обычными бандитами и преступниками.

– Очевидно, что прошло достаточно времени для Доминика Ди Карло, чтобы он предпринял хотя бы одну попытку вернуть себе дочь. Племянницу. Но он этого не сделал, скажу больше: нанес ответный удар. Все это демонстрационное избиение не имело смысла, – четким, холодным и деспотичным голосом ставит на место всю шайку, Киан.

– Слышал бы тебя Отец, – плюет желчью Стефан. – Ты же просто жалеешь девчонку! Где твоя твердость, Киан? – насмехается мразь. – Что с тобой стало? Запал на красотку, и стал вдруг такой тряпкой? Напомни мне, когда ты был на моем месте и точно также пытал женщину? Кажется, это было пару месяцев назад? – Киан издает утробный рык и вскидывает на брата леденящий души присутствующих взгляд. Не сомневаюсь, он мысленно заколачивает гвозди в крышку гроба Стефана Морте, одной демонстративной ссоры братьев хватает, чтобы понять, насколько они не выносят друг друга. Воздух в темнице становится раскаленным, жгучим, плотным, пропитанный ненавистью.

– Убирайся, – выплевывает Киан, сжимая кулаки. Обращается к Стефану, глядя на него сверху вниз. Замечаю, как плечи изверга сдавливает спазм страха, и он всё ещё без конца разминает шею.

И вновь перевожу взор на закипающего Киана, который буквально закрывает меня всем своим телом. И, честно говоря, я сама шокирована тем, что выглядит мужчина так, словно готов закрыть меня грудью, если его братья вдруг начнут стрелять.

У меня вся кожа покрывается инеем лишь от одного взгляда на его желваки, очерченные эмоциями, сдерживаемой из последних сил ярости.

– И всех своих забирай. Мне плевать, что сказал Отец.