Омерта

Я понять ничего не успеваю, даже собраться с духом… звук позвякивающей пряжки ремня приводит к спазму шейных и плечевых мышц. Ток крови в ушах превращается в оглушительный гул, но я все равно слышу, как орудие пыток в мощном порыве разрезает напряженный в темнице воздух. Что-то острое, жгучее и опаляющее, смертоносное и унижающее воспаляет кожу на спине. Кажется, я хочу закричать, но если честно у меня уже нет ни сил, ни голоса.

Перед внутренним взором калейдоскопом мелькают лица родных и близких. Кадры и моменты абсолютного счастья. Сквозь призму ужаса я слышу, как со стороны несколько раз щелкает камера и у меня не остается сомнений в том, что ублюдки снимают мои пытки на фото и видео.

На второй замах хлыста перед глазами все расплывается, но я почти не чувствую боли, слишком раздавлена морально, слишком оглушена и шокирована первым «поцелуем» ремня, на третий я и вовсе отключаю эмоции, прекращая вырываться, скулить и пыхтеть под этим извергом.

Я всегда считала себя добрым человеком и даже не представляла, что во мне может бурлить и кипеть столько злости и ненависти, что кому-то, однажды, я в мыслях пожелаю сгореть заживо в адском котле с тысячей чертей. Полное грехопадение и переосмысление своих взглядов и ценностей.

Обнять себя ладонями, в который раз наивно полагая, что этот жест спасет меня, если ублюдкам вновь взбредет устроить показательную порку.

Наконец, я поднимаю взгляд вверх, откидывая с лица прядь спутавшихся волос.

– Ещё раз её ударишь, и я сверну этот ремень и затолкаю тебе в желудок, Стефан, – закусываю нижнюю губу, пытаясь побороть мелкую дрожь и внимаю каждому слову Киана, который держит живодера за шею. Так плотно и крепко, что вены на его руках вздуваются, отливая фиолетово-синими оттенками. Мужчина, что избивал меня, вцепившись в запястья Призрака, пытается ослабить его мощную хватку на своем горле, периодически кашляя и жадно вдыхая ртом воздух.

Не знаю, контролирует ли Киан свои силы, но у меня создается жуткое впечатление того, что он может, при желании, задушить моего обидчика. Но почему? Они же здесь все в одной команде, «одной крови», так сказать. Почему Призрак так откровенно защищает меня? Может он здесь главный, и моё избиение не входило в его планы? Но вот похищение – определённо да. А значит, несмотря на то, что он меня защищает сейчас, Киан не менее опасен, чем все остальные, охраняющие меня, уроды.

– Отпусти. Напоминаю, я твой брат. И подручный отца, – пыхтит побагровевший от недостатка кислорода, Стефан. – Ты заплатишь за эту вольность.

– Киан, что ты делаешь… – обращается к моему Призраку один из мужчин, наблюдающих за горячей перепалкой братьев.