Призраки Марта

 – Но у каждого подростка должен быть свой герой.

Мартин не очень-то представлял себя в образе героя, поэтому просто пожал плечами.

– Пройдемся? – кивнул в сторону выхода из конюшни.

Она подняла на него блестящие в полумраке глаза.

– Давай лучше где-нибудь посидим?..

В саду было несколько скамеек, но почему-то Мартин и Корнелия оказались на ступенях крыльца. Точно так же он уже однажды сидел, распивая вино с ее братом.

Перед выходом из дома она накинула на себя плащ. Мартин вышел, как был, в рубашке с подвернутыми рукавами. Вечер выдался прохладным, но сегодня маг не чувствовал холода.

Близость, разумеется, в переносном смысле: они сидели на расстоянии друг от друга. Его несдержанность на лесной поляне и так была чрезмерной.

– Покажешь? – Когда предыдущая тема разговора закончилась и ненадолго повисло молчание, Корнелия указала на его изуродованные шрамами руки. Март молча повернул левую запястьем вверх. Между бровей девушки вновь залегла морщинка. – Можно? – Он кивнул, и она осторожно дотронулась до загрубевшей кожи кончиками пальцев.

Мартин давно не рассматривал свои увечья. Это стало привычкой, так называемыми издержками профессии. Сейчас же проследил за движением пальчика Корнелии и осознал, что шрамы и правда выглядят жутко. Кривые, неровные, некоторые – рваные, они исчерчивали его руки вдоль и поперек, создавая подобие сетки. На правой руке было всего несколько порезов, зато левой за годы работы в Гильдии магов досталось с лихвой.

Однако на лице Корнелии не появилось ни отвращения, ни жалости. Она очертила кончиком пальца самые толстые рубцы, а затем накрыла всю его руку ладонью, вскинула глаза.

– Без этого никак?

Март покачал головой.

– Кровь черного мага часто экономит время и расход непосредственного магического резерва, – объяснил терпеливо.

Корнелия прищурилась, кажется, действительно пытаясь понять.

– И вы все так делаете?

– Не все. – Он улыбнулся, втайне наслаждаясь тем, что девушка так и не убирает свою руку. – Среди черных тоже есть те, кто боится крови, в том числе и собственной. Кто-то боится боли. Кто-то брезгует.

– Ты не боишься, – произнесла она без вопросительной интонации.

Ее лицо каким-то образом оказалось ближе, чем следовало. Мартин даже не смог бы сказать, он ли подался к ней или она к нему.

Маг усилием воли поборол наваждение, отстранился.

– Скорее я не брезгую, – криво улыбнулся.

Корнелия смущенно убрала ладонь с его руки, сложила ладони под грудью, в своем объемном плаще стала похожей на нахохлившуюся на ветке птицу.

– У тебя хороший дом, – сказала, уставившись в темнеющее небо.

– Он не мой. Я его арендую.

– Я не про стены. – Губы Корнелии тронула улыбка.